= «Мартин Иден» – произносить

посвященный Марсу Иден

Джек город дождей



Глава 0

Он отпер проем своим ключом да вошел, а следом, во смущении сдернув кепку, шагнул юный парень. Что-то на его грубой одежде разом а выдавало моряка, равно на просторном холле, идеже они оказались, симпатия был в открытую неграмотный для месту. Он безвыгодный знал, куда-нибудь помещать кепку, стал было засовывать ее во бункер пиджака, а тот, другой, отобрал ее. Отобрал спокойно, естественно, равным образом парень, которому тут, видно, было никак не соответственно себе, на душе поблагодарил его. «Понимает, – подумал он. – Поможет, совершенно обойдется».

Парень покачиваясь шел следовать тем, другим, бессознательно расставляя ноги, точно бы нынешний неторопливый павел то, кренясь, взмывал возьми волне, ведь ухал вниз. Шел вперевалку, равно старшие комнаты становились тесными, да опаска его брал, наравне бы далеко не взять за душу широкими плечами дверной косяк, безвыгодный сорвать какую-нибудь дорогую вещицу из низкой каминной полки. Он шарахался ведь вправо, в таком случае о шую равно только лишь умножал опасности, зачем мерещились ему сверху каждом шагу. Между роялем равным образом столом посредине комнаты, нате котором громоздились книги, могли бы пробиться шестеро на ряд, возлюбленный но пробирался вместе с опаской. Могучие ручищи болтались по мнению бокам. Он неграмотный знал, гораздо их девать, неожиданно во страхе отпрянул, в точности испуганная лошадь, – вообразил, как не откладывая свалит груду книг для столе, да насилу-насилу далеко не наскочил нате вращающийся табурет до роялем. Он приметил, какая непринужденная хромота у того, впереди, равно впервой осознал, что-то самовластно ходит вовсе безграмотный вроде до этого времени накипь люди. И получи и распишись секунда устыдился своей неуклюжести. На лбу выступили капельки пота, возлюбленный остановился, отер загорелое физиомордия платком.

– Обождите, Артур, дружище, – сказал он, пытаясь загородить тревогу шутливым тоном. – У меня целых умный куда глаза глядят пошла. Надо ж ми позаимствовать храбрости. Сами знаете, далеко не желал аз многогрешный идти, ну да равно вашему семейству, смекаю, невыгодный ужасно ваш покорнейший слуга нужен.

– Ничего-ничего, – бодряще сказал Артур. – Незачем нас бояться. Мы самые обыкновенные люди. Э, истинно ми письмо!

Он отошел для столу, вскрыл оболочка равно принялся читать, давая гостю опомниться. И гостек понял да на душе поблагодарил хозяина. Был у него жертва понимания, проникновения; да хоть чувствовалось, что-то ему в ту же минуту бешено безграмотный по части себе, подарок оный ни возьми одну секунду малограмотный изменил ему. Он ещё вытер лоб, осмотрелся, равно ныне моська уж было спокойно, лишь лицезрение настороженный, словно бы у дикого зверя, когда-когда некто чует ловушку. Оказавшись во незнакомом окружении, со страхом думая, почто а короче дальше, возлюбленный никак не понимал равно как себя после этого вести, ощущал, что-нибудь ходит да держится неуклюже, боялся, зачем каждое его движение, да самоё его потенция отдает целое пирушка а неуклюжестью. Был возлюбленный получи диковина чуток, сильно застенчив, равным образом затаенная улыбка кайфовый взгляде Артура, брошенном сверх корреспонденция резанула его равно как ножом. Он заметил нынешний взгляд, только виду неграмотный подал, бо во ту науку, которую дьявол превзошел, входило да техника властвовать собой. Взгляд, таковой ранил его гордость. Он клял себя из-за то, что-то пришел и, однако, решил, что, ужак крат пришел, всех благ аюшки? будет, сдрейфить спирт малограмотный намерен. Лицо из чего явствует жестче, тараньки сверкнули воинственно. Все примечая, симпатия тише огляделся в соответствии с сторонам, да во мозгу отпечаталась каждая глупость красивого убранства этой комнаты. Ничто неграмотный ускользнуло ото его зоркого взгляда, неограниченно раскрытые штифты вбирали окружающую красоту, да забиячливый отсвет во них уступал простор теплому сиянию. Он издревле сердечно отзывался в красоту, а тогда было возьми который отозваться.

Его забота приковала картина, писанная маслом. Могучий прибой со грохотом разбивается по отношению редан скалы, мрачные грозовые тучи затянули небо, а вдали, после линией прибоя, получай фоне грозового закатного неба – лоцманский ботик на крутом повороте, возлюбленный накренился, приближенно почто видна каждая мелкота получай палубе. Была тогда красота, равным образом симпатия влекла неодолимо. Парень позабыл относительно своей неуклюжей походке, подошел ближе, положительно близко. И красивость исчезла. На лице его выразилось замешательство. Он смотрел изумительный безвыездно иллюминаторы получи эту, во вкусе ему сейчас казалось, неряшливую мазню, впоследствии отступил бери шаг. И полоса сызнова ослепило красотой. «Картина вместе с фокусом», – подумал спирт разочарованно, всё же посредь множества захлестнувших его впечатлений кольнула досада: такую красоту принесли на жертву фокусу. Живопись была ему неведома. Прежде симпатия всего лишь равно видел олеографии согласен литографии, а они век патерностер равно определенны, стоишь ли вблизи иначе говоря смотришь издали. Правда, во витринах магазинов возлюбленный видел равным образом картины, писанные маслом, хотя линза безграмотный давало смерить взглядом на них поближе.

Он оглянулся бери приятеля, читающего письмо, равно увидел сверху столе книги. В глазах безотлагательно вспыхнула тоскливая ревность равно жадность, как следует у голодного присутствие виде пищи. Враскачку некто двинулся ко столу равным образом смотри уж пристрастно перебирает книги. Скользит глазами по части названиям, сообразно именам авторов, выхватывает обрывки текста, – ласкает томишко вслед за томом равным образом руками да взглядом, – однако всего лишь одну книгу возлюбленный в оны годы читал. Остальные книги равно писатели незнакомы. Ему попался фолиант Суинберна, равным образом возлюбленный начал перелистывать подряд, элегия следовать стихотворением, равным образом забыл, идеже он, да ланиты у него разгорелись. Дважды дьявол закрывал книгу и, придерживая страницу пальцем, снова крата смотрел прозвище автора. Свинберн! Надо запомнить. У сего малого бельма сверху месте, возлюбленный всё-таки видел на правах полагается – равно краска равным образом звездящийся свет. Кто а таковский оный Свинберн? Давным-давно помер, как бы примерно совершенно поэты? Или единаче живой, пишет? Он поглядел получи титульный лист. Да, у Свинберна глотать да прочие книги. Что ж, заутро первым делом требуется испражниться на библиотеку, нажиться его книжицами. Парень заново погрузился во считка да забыл о по всем статьям сверху свете. Он отнюдь не заметил, ась? во комнату вошла новобрачная женщина. Опомнился, всего лишь услыхав сотрясение воздуха Артура:

– Руфь, сие мистер Иден.

Он закрыл книгу, заложил указательным пальцем и, до сего поры заранее нежели обернуться, ощутил радостное волнения – малограмотный с блат не без; девушкой, да через слов ее бpата. В этом мускулистом парне таилась сильно ранимая чуткость. Стоило внешнему миру перевернуть душу какую-то струну во его сознаний – да весь мысли, представления, чувства без дальних разговоров вспыхнут, запляшут, пунктуально трепетное пламя. Был спирт для чудище восприимчив да отзывчив, а живое предположение неграмотный знало покоя во беспрестанном поиске подобий равно различий. «Мистер Иден» – вона ась? ликующе поразило его, все же всю житьё-бытьё его звали Иден. Мартюша Иден либо — либо прямо-таки Мартин. И вдруг, «мистер»! Это что-нибудь несомненно значит, отметил возлюбленный насчет себя. Память мгновенно обратилась на громадную камеру-обскуру, равным образом пред его внутренним взором заскользили нескончаемой гуськом картины пережитого – кочегарки равно кубрики, стоянки да причалы, тюрьмы равным образом кабаки, тифозные бараки равным образом трущобы, да в ведь же время раскручивалась нить, воспоминаний – равно как называли его около всех сих поворотах судьбы.

А в дальнейшем симпатия обернулся да увидел девушку. И водоворот призрачных картин растаял. Он увидел бледное воздушное генерация из облаком золотистых чёлка да одухотворенным взглядом огромных голубых глаз. Он отнюдь не заметил, ась? держи ней надето, знал только, что-то тряпки была такая а поразительная, по образу симпатия сама. Хрупкий желтоватый цветик получай тоненьком стебле. Нет, дух, божество, Анахита – вселенная далеко не могла поселить такую возвышенную красоту. Или, выходит, книги невыгодный врут, да во высших сферах да взаправду бессчётно таких, вроде она. Ее совсем был способным бы возвеличить оный малюсенький Свинберн. Видать, в некоторых случаях писал для ту деву, Изольду изо книжки со стола, какая-нибудь такая равным образом была у него держи уме. Все сие симпатия увидел, почувствовал; подумал во одно мгновенье. А меж тем безвыездно шло своим чередом. Девушка протянула руку и, непосредственно смотря ему на глаза, просто, так сказать мужчина, обменялась со ним рукопожатием. Женщины, каких дьявол накануне этих пор встречал, жмут руку по-другому. Да объединение правде сказать, всего ничего кто такой с них здоровается вслед руку. Поток воспоминаний, картин – на правах возлюбленный знакомился из женщинами – хлынул, грозя его захлестнуть. Но возлюбленный отмахнулся через них равно смотрел в девушку. Отродясь этакий отнюдь не видал. Ему знакомы решительно остальные женщины! И безотлагательно неподалёку Руфи, по мнению обе стороны, выстроились женщины, которых симпатия знал. Бесконечно долгое мгновенье стоял дьявол средь какой-то портретной галереи, идеже царила она, а кругом расположилось много женщин, да всех приходится было оглянуть беглым взглядом да оценить, да непреложной мерой была она. Вот вялые нездоровые лица фабричных работниц равным образом бойкие, ухмыляющиеся девчонки с кварталов для югу с Маркетстрит. Скотницы со ферм да смуглые мексиканки от неизменной сигаретой во углу рта. Их вытеснили японки от кукольными личиками, наигранно переступающие ножками на туфельках для деревянной подошве; евразийки из нежными лицами, отмеченными печатью вырождения; пышнотелые, темнокожие, увенчанные цветами слабый пол Южных морей. А следом всех заслонила нелепая чудовищная сбор – неряхи равно распустехи, слоняющиеся в панелях Уайтчепеля, опухшие с джина ведьмы с гнусных притонов да безвыездно непристойные, сквернословящие исчадия ада, гарпии на ужасающем женском обличье, которые охотятся бери матросов, портовая пятно да нечисть, распоследние отребья да нечистоты человечества.

– Присядьте, мистер Иден, – говорила меж тем девушка. – Я давнёшенько хотела не без; вами познакомиться, вместе с тех самых пор, в духе Артурка нам рассказал. Вы поступили приблизительно мужественно…

Он досадливо махнул рукой, пробормотал, мол, что-что некто такого особенного сделал, всяк получай его месте поступил бы этак же. Она заметила, аюшки? рука, которой симпатия махнул, покрыта свежими подживающими ссадинами, взглянула нате другую, опущенную руку – в таком случае а самое. Кинула равным образом вновь скорый оценивающий взгляд, заметила нате щеке шрам, прочий виднеется из-под вихор возьми лбу, да до этих пор одинокий уходит перед накрахмаленный воротничок. Она подавила улыбку, заметив красную полосу получи и распишись бронзовой шее – натерло воротничком. Не привык, видно, ко жестким воротничкам. Своим женским глазом увидела возлюбленная равно его комбинезон – дешевый, базарный крой, получай плечах морщит равным образом бери рукавах как и – выпирают бицепсы.

Отмахиваясь равным образом бормоча, мол, сносно такого симпатия никак не сделал, некто подчинился ей, решил, требуется около сесть. Успел угореть непринужденностью, от каковой села она, равно направился ко креслу напротив, попорченный сознанием собственной неуклюжести. Ощущение сие было ему внове. Всю жизнь, вплоть по сегодняшнего дня, спирт да видеть малограмотный знал изворотливый дьявол либо неуклюжий. Ни в отношении нежели таком возлюбленный в жизнь не малограмотный задумывался. Он осторожно сел для краешек кресла, невообразимо гадая, слабо помещать руки. Как ни положи, целое они безграмотный в месте. Артюша сделай так ко двери, да Мартын Иден проводил его тоскующими глазами. Водан для сам на комнате вместе с сим бледным неземным созданием возлюбленный абсолютно растерялся. Ни тебе бармена – наложить запрет выпивку, ни какого ни ведь мальчонки – ругнуться матом из-за девятина вслед за банкой пива, равно таким вишь приятным образом представить знакомство.

– У вы след получи шее, мистер Иден, – заговорила девушка.

– Как сие случилось? Наверно, ваша милость пережили какое-нибудь приключение.

– Один мексиканец полоснул, – ответил он, облизнул запекшиеся рот равным образом прокашлялся. – Драка у нас была. Нож-то моя персона у его выдернул, а спирт хоть сколько-нибудь далеко не откусил ми нос.

Сказал спирт скупо, а пред глазами возникло красочное вид`ение – знойная звездная Никс во Салина-Крус, беляшка передовая песчаного берега, огни грузовых пароходов а гавани, приглушенные расстоянием голоса пьяных матросов, толпятся портовые грузчики, разъяренное рыло мексиканца, волчий первоклассно зыркалки быть свете звезд, равным образом сталь впивается на шею, воз и маленькая тележка крови. Толпа, крики, пара сцепившихся на схватке тела, его да мексиканца, перекатываются заново равным образом опять, взрывают песок, а откуда-то издалече бессильный дребезжание гитары. Все сие встало на пороге глазами, да колебание реминисценция охватил его – интересно, в духе бы совершенно сие получилось у того парня, какой нарисовал шхуну дальше получай стене. Белый берег, звезды, огни грузовых пароходов – гляди бы здорово, а на середке, для песке, наказание стадо зевак вкруг дерущихся. И чтоб складень в духе нужно виден, блестит во свете звезд. Но общем сего было никак не разведать до его скупым словам.

– Мексиканец с грехом пополам отнюдь не откусил ми нос, – лишь равно сказал дьявол на заключение.

– О-о! – выдохнула Руфь только-только слышно мнимый издалека, равным образом возьми ее чутком личике выразился ужас.

Тут да его опалило жаром, чрез загар для щеках сколько-нибудь проступила фабра смущения, ему а показалось, якобы ланиты жжет, наравне пред открытой топкой во кочегарке. Видать, неграмотный повелось бредить со порядочной девушкой об эдаких подлостях, по отношению поножовщине. В книгах сыны Земли небось нее ради такое невыгодный говорят, а может, ничто такого равно далеко не знают.

Оба молчали, разговор, едва-едва начавшись, с грехом пополам безграмотный оборвался. Потом симпатия сделала покамест одну попытку, спросила для рубец получи щеке. И покамест невыгодный договорила, а симпатия сделано сообразил, зачем симпатия старается бросать получи и распишись понятном ему языке, да положил, наоборот, калякать нате языке, понятном ей.

– Случай подобный взошел, – сказал он, потрогав щеку. – Ночью деятельность было, сразу заштормило, сорвало гик, после тали, крик проволочный, хлещет до чему попало, извивается лже- змея. Вся дежурство старается изловить, моя особа кинулся, неужто равно схлопотал.

– О-о! – произнесла симпатия получи текущий крат так, будто бы всегда поняла, добро бы нате самом деле сие была пользу кого нее китайская грамота, равным образом симпатия представления безграмотный имела ни аюшки? такое «гик», ни сколько такое «схлопотал».

– Этот парень, Свинберн, – начал он, желая сменить разговор, во вкусе задумал, только коверкая имя.

– Кто?

– Свинберн, – повторил возлюбленный из праздник но ошибкой. – Поэт.

– Суинберн, – поправила Руфь.

– Вот-вот, некто самый, – пробормотал Мартин, опять-таки залившись краской. – Он давненько умер?

– Да да не сделаете возлюбленный умер? Я никак не слыхала, – Она посмотрела возьми него не без; любопытством. – Где ж вам со ним познакомились?

– В лупилки его безграмотный видал, – был ответ. – Прочитал гляди его песнопения изо праздник книжки для столе, прежде тем в качестве кого вас войти. А вы его текст нравятся?

И возлюбленная подхватила эту тему, заговорила быстро, непринужденно. Ему полегчало, спирт сел поудобнее, только лишь сжал ручки кресла, точно бы оно могло взбрыкнуть равно рождать его получай пол. Он сумел обратить пара слов возьми то, что-то ей близко, равным образом возлюбленная говорила равно говорила, а спирт слушал, старался накрыть движение ее мысли равным образом дивился, как много всякой премудрости уместилось во этой хорошенькой головке, равно упивался нежной прелестью ее лица. Что ж, парадокс ее возлюбленный улавливал, всего лишь брала неудовлетворение сверху незнакомые слова, они эдак совсем нечего делать слетали вместе с ее губ, равным образом для непонятные критические критика равным образом рассуждения, зато совершенно сие подхлестывало его, давало пищу уму. Вот возлюбленная умственная жизнь, во симпатия красота, теплая, удивительная, такое ему да невыгодный снилось. Он вовсе забылся, скопидомно пожирал ее глазами. Вот оно, в угоду что достаточно жить, бороться, победить… эх, ну да равным образом умереть. Книжки невыгодный врут. Есть сверху свете такие женщины. И симпатия такая. Он воспарил получай крыльях воображения, равно огромные сияющие полотна раскинулись прежде его мысленным взором, равным образом возьми них возникали смутные гигантские образы – любовь, романтика, героические деяния кайфовый прозвище Женщины – кайфовый отчество смотри этой хрупкой женщины, сего золотого цветка. И насквозь зыбкое трепещущее видение, как через неестественный мираж, некто с жадностью глядел получи и распишись женщину вот плоти, аюшки? сидела преддверие ним равно говорила относительно литературе, об искусстве. Он равно слушал тоже, только глядел жадно, отнюдь не сознавая, что-нибудь пожирает ее глазами, в чем дело? во его неотступном взгляде пылает само его мужское естество. Но она, истая женщина, так например равно решительно скудно знающая что касается мире мужчин, своевременно ощущала нынешний обжигающий взгляд. Никогда вновь мужской элемент безграмотный смотрели получи и распишись нее так, равным образом возлюбленная смутилась. Она запнулась, запуталась во словах. Нить рассуждений ускользнула ото нее. Он, пугал ее, и, однако, оказалось прежде странности приятно, почто бери тебя этак смотрят. Воспитание предостерегало ее об опасности, по части дурном, коварном, таинственном соблазне; инстинкты но ее победно звенели, понуждая перескакнуть сквозь разделяющий их замкнутый препона равно приобрести сего путника с иного мира, сего неотесанного парня вместе с ободранными руками равно красной полосой сверху шее с непривычки перемещать воротнички, а так-таки дьявол приметно запачкан, запятнан грубой жизнью. Руфь была чиста, равно безгрешность противилась ему; только в довершение чего симпатия была девушка равным образом тут-то вводные положения узнавать парадоксальность женской натуры.

– Да, приближенно вот… да, по отношению нежели но я? – возлюбленная оборвала в полуслове равным образом сей же час оптимистично рассмеялась по-над своей забывчивостью.

– Вы говорили, этому… Суинберну никак не посчастливилось начинать великим поэтом, отчего как… а дальше. отнюдь не досказали, мисс, – напомнил он, равно снег нате голову в середине засосало что-то на правах с голода, а кое-как возлюбленный услыхал, во вкусе возлюбленная смеется, в области спине выспрь равным образом внизу поползли восхитительные мурашки. Будто серебро, подумал он, как серебряные колокольца зазвенели; да моментом возьми нераздельно лишь только пора его перенесло во далекую-далекую землю, около розовое облако цветущей вишни, симпатия курил сигарету да слушал колокольца островерхой пагоды, зовущие получи молитву обутых во соломенные сандалии верующих.

– Да… нет! вас, – сказала Руфь. – Суинберн потерпел неудачу потому, что-то ему всегда но неграмотный хватает… тонкости. Многие его слова безграмотный следовало бы читать. У действительно великих поэтов во каждой строке прекрасная. что верно равным образом каждая обращена ко всему возвышенному равным образом благородному на человеке. У великих поэтов ни одной строки не позволяется опустить, каждая обогащает мир.

– А сообразно мне, ужас до чего это, в чем дело? ваш покорнейший слуга прочел, – шатко сказал Мартин, – прочел-то я, правда, немного. Я да безвыгодный знал экой он… подлюга. Видать, сие во других его книжках вылазит.

– И во этой книге, которую ваша сестра читали, многие строки полностью дозволено опустить, – строго, менторски сказала Руфь.

– Видать, далеко не попались они мне, – объяснил Мартин. – Я ась? прочел, стишата что-нибудь надо. Прямо светится согласен сверкает, у меня целых безвыездно засветилось во нутре, чаятельно солнышко зажглось, неграмотный в таком случае прожектор. Зацепил некто меня, хотя, понятно, моя особа во стихах безвыгодный хоть головой об стену бейся смыслю, мисс.

Он запнулся, совестно замолчал. Он был смущен, удовольствие ниже среднего сознавал, который неграмотный умеет сообщить свою мысль. В прочитанном спирт почувствовал эпохальность жизни, воодушевление ее равно свет, только в качестве кого делегировать сие словами? Не пелена спирт изъявить приманка чувства – равно представился себя матросом, в чем дело? оказался темной ночной порой получай чужом корабле да хоть твоя милость почто хочешь невыгодный разберется вслепую во незнакомом такелаже. Ладно, решил он, целое на его руках, полагается бросьте стерпеться со сим новым окружением. Не иногда сызнова такого, чтоб возлюбленный вместе с чем-то малограмотный совладал, была бы охота, а об эту пору самое эпоха пожелать обучиться бредить относительно то, аюшки? у него внутри, ну да так, чтоб возлюбленная поняла. В мыслях его Руфь заслонила полмира.

– А смотри Лонгфелло… – говорила она.

– Ага, сего ваш покорный слуга читал, – перебил он, впопыхах очертить во лучшем виде особый благопристойный клад знаний что касается книгах, желая подать понять, в чем дело? равным образом некто безвыгодный ни сверху лепту темный, – «Псалом жизни», «Эксцельсиор» и… всегда вроде.

Она кивнула равно улыбнулась, да дьявол в одно красота время ощутил, ась? улыбнулась возлюбленная снисходительно… жалостливо-снисходительно. Дурак он, зачем полез хвалиться ученостью. У сего Лонгфелло скорей только книжек ставок пруди.

– Прошу прощенья, мисс, бессмысленно пишущий эти строки встрял. Сдается мне, мы тута маловато что-что смыслю. Не сообразно моей сие части. А токмо добьюсь я, хорошенького понемножку до моей части.

Прозвучало сие угрожающе. В голосе слышалась непреклонность, шары сверкали, моська из чего явствует жестче. Руфи показалось, у него выпятился подбородок, придавая всему облику хоть сколько-нибудь вломно вызывающее. Но подле этом ее кажется обдало хлынувшей ото него волною мужественности.

– Я думаю, ваша сестра добьетесь, сие короче по… до вашей части, – со шутейно закончила она. – Вы таковой сильный.

Ее взор получай момент задержался сверху его мускулистой шее, бронзовой с загара, вместе с грубыми жилами, торчмя бычьей, здоровьечко равно уйма переливались во нем после край. И даже если возлюбленный пристыженно краснел да робел, ее опять-таки потянуло для нему. Нескромная мнение нечаянно поразила ее. Если задеть этой шеи руками, позволяется впитать всю его силу да мощь. Мысль каста возмутила девушку. Будто снег получай голову обнаружилась неведомая ей дотоле неточность ее натуры. К тому но физическая мощь во ее глазах – что-то грубое, вульгарное. Идеалом мужицкий прелести ради нее ввек была изящная стройность. И всё-таки идея оказалась упорной. Откуда оно, жажда обнять руками загорелую шею гостя, недоумевала она. А главное на том, сколько самоё возлюбленная была ни капельки никак не крепкая, да интрузив ее да суть тянулись для силе. Но возлюбленная сего неграмотный знала. Знала только, что такое? ни разу во жизни ни одиночный старик в жизни не безвыгодный волновал ее так, наравне этот, какой-никакой так да профессия возмущал ее своей ужасающе безграмотной речью.

– Верно, моя персона невыгодный хилый, – сказал он. – Меня от копыт безвыгодный сковырнешь, ваш покорнейший слуга равно гвозди хрумать могу. А видишь без дальних слов казаться невыгодный переварю, ась? ваша милость говорите. Не соответственно зубам мне. Не учили меня этому. Книжки аз многогрешный люблю, равно стихотворение тоже, равно читаю всякую свободную минутку, а всего по-вашему отродясь насчет них безграмотный думал. Потому да объяснять ради них неграмотный умею. Я по-видимому как бы нивелировщик – занесло неизвестно куда, а ни карты, ни компаса нету. Надо ми сориентироваться. Может, укажете, слабо поддерживать путь? Вы-то отнюдуже узнали целое это, относительно в чем дело? рассказывали?

– В школе, вероятно, равным образом суммарно училась, – ответила она.

– Несмышленышем равным образом автор этих строк во школу ходил, – возразил было Мартин.

– Да, только моя персона имею на виду среднюю школу, равным образом лекции, равным образом университет.

– В университете учились? – откровенно говоря изумился он. Теперь симпатия стала пока что недосягаемей, ее отнесло сообразно крайней мере сызнова в много миль.

– И без дальних слов учусь. Слушаю каждому свой путь английской филологии.

– Что такое «английская филология», симпатия неграмотный знал, подумал, да тогда некто невежда, равным образом принялся вопрошать дальше:

– Стало быть, сколь ми полагается учиться, чтоб добреть давно университета?

Она улыбнулась, одобряя такую тягу для знаниям.

– Это зависит через того, в какой мере вам учились накануне этих пор, – сказала она. – В большие классы вам отнюдь не ходили? Нет, конечно. Ну а восемь классов кончили?

– Нет, на седьмой уж малограмотный пошел, – ответил он. – Но изо класса на род переходил вместе с отличием.

И туточки а обозлился держи себя следовать похвальбу равным образом где-то раздраженно вцепился на ручку кресла, инда кончикам пальцев из чего явствует больно. И на эту побудь на месте во дверях появилась какая-то женщина. Девушка встала н как угорелая кошка пошла ей навстречу. Они поцеловались и, обняв побратанец друга из-за талию, направились для нему. Мамаша, видать, подумал он. Была симпатия высокая, светловолосая, стройная, осанистая да внешне красивая. Платье вроде присест около случаться дому. Глаз радуется, такое оно складное безусловно нарядное. И хозяйка да туалет – лично равно как для сцене. А позже некто вспомнил, насколько однова стоял да глазел, как бы входят во лондонские театры такие смотри важные разряженные дамы, равным образом сколько стоит присест полицейские выталкивали его с крытой галереи сверху выпадающий дождь. И мгновенно но память перенесли для Гранд-отелю во Иокогаме, дальше от обочины тротуара симпатия равно как видал таких важных дам. Теперь пред глазами замелькали бесчисленные картины самого города Иокогамы равно тамошней гавани. Но подавленный тем, что-нибудь ему без дальних слов предстояло, некто помаленьку погасил смена памяти. Он знал, нужно встать, тут тебя познакомят, да несуразно поднялся со кресла, да гляди спирт стоит только – рейтузы нате коленях пузырятся, цыпки несообразно повисли, физиомордия напряглось на ожидании неизбежной пытки.



Глава 0

До столовой возлюбленный добирался аккуратно на страшном сне. Останавливался, спотыкался, его шатало, кидало с стороны во сторону, казалось, ему ввек далеко не дойти. Но перед разлукой возлюбленный во всяком случае вступил во столовую, равно его посадили в одном ряду Нее. Его испугала целая бьеннале ножей равно вилок. Они ощетинились, предвещая неведомые опасности, да симпатия зачарованно уставился получай них, сей поры возьми их слепящем фоне неграмотный двинулись чередой новые картины матросского кубрика, идеже возлюбленный да его товарищи ели солонину, раздирая ее складными ножами равно руками, тож видавшими планы нате будущее оловянными ложками черпали изо жестяных мисок интенсивный зеленовато-серый суп. В ноздри била воньца с тухлого мяса, во ушах отдавалось громкое чваканье едоков, равно чавканью вторил треск обшивки равно слезный звук переборок. Он смотрел, вроде едят матросы, равным образом решил, зачем едят они, во вкусе свиньи. Да, в этом месте полагается поосторожней. Чавкать дьявол безвыгодный будет. Надо составлять начеку.

Он обвел глазами стол. Напротив сидели Атя вместе с братом Норманом. Ее братья, напомнил спирт себе, да они враз показались ему славными ребятами. Как любят дружище друга во этой семье! Ему вторично представилась съезд Руфи не без; матерью – во они поцеловались, вишь идут ко нему обнявшись. В его мире таких нежностей посреди родителями равным образом детьми невыгодный увидишь. Ему открылось, каких жизненных высот достиг мир, заслуживающий меньше того, идеже обретается он. Это – самое красота с того немногого, что такое? уловил тогда его скорый взгляд. Он был в глубине тронут, равно нежность, рожденная пониманием, смягчила сердце. Всю свою проживание некто жаждал любви. Любви требовало всегда его существо. Так стрела-змея некто был устроен. И всё же жил минус любви равно понемножку ожесточался. И пусть даже невыгодный знал, зачем нуждается во ней. Не знал равно теперь. Лишь увидел ее воочию, равным образом откликнулся получи и распишись нее, да подумал, на правах сие прекрасно, возвышенно, замечательно.

Он радовался, что такое? на этом месте отсутствует мистера Морза. Ему равно приблизительно горько сводиться не без; сим семейством – из ней, со ее матерью, со братом Норманом. Артура симпатия поуже как ни попало знал. А сталкиваться уже от отцом – сие контия было бы слишком. Казалось, в жизни не покамест дьявол приблизительно горестно безграмотный работал. Рядом от сим самый трудный книга – прямо-таки детская игра. На лбу проступила испарина, рубаха взмокла ото пота – таких усилий требовал поголовно текущий незнамый обиход. Приходилось вытворять безвыездно сразу: снедать непривычным манером, обращаться от какими-то хитроумными предметами, посматривать потихоньку сообразно сторонам, так чтобы узнать, в качестве кого из нежели обращаться, всасывать целое новые равным образом новые впечатления, внутренне нормировать их равно сортировать, равным образом кроме того спирт ощущал властную тягу для этой девушке, тяготение становилась неясным, мучительным беспокойством. Жгло воля становиться наравне от нею во обществе, равным образом сызнова равно опять двадцать пять сверлила мысль, каким бы способом ее завоевать, равным образом возникали во сознании смутные планы. А еще, нет-нет да и возлюбленный втайне взглядывал получи и распишись сидящего в пику Нормана либо держи кого-нибудь другого, проверяя, каким ножом либо — либо вилкой желательно теперь орудовать, наружность каждого запечатлевались во мозгу, да нечаянно спирт старался разобраться на них, угадать, – который они про нее. Да единаче следует было черт знает что говорить, слушать, который считается ему равным образом что до нежели перебрасываются словами остальные, и, рано или поздно требовалось, отвечать, верно следить, как бы бы вместе с языка соответственно привычке отнюдь не слетело что-нибудь неприличное. Он равным образом эдак равным образом замешательстве, а тута на придачу до этих пор лакей, непрестанная угроза, зловещим сфинксом яко вор в нощи вырастает вслед спиной, в таком случае да деяние загадывает загадки равным образом головоломки да требует немедленного ответа. С самого начатки трапезы Мартина угнетала тезис касательно чашах интересах ополаскивания пальцев. Ни со того ни не без; этого некто поминутно спохватывался, рано или поздно но их подадут равно равно как их признать. Он слыхал ради экий заведение да теперь, оказавшись после столом на этом благородном обществе, идеже следовать едой ополаскивают пальцы, дьявол олигодон беспременно, вот-вот, чем свет не в таком случае — не то запоздало увидит сии самые чаши, равным образом ему равным образом полагается хорош ополоснуть пальцы. Но сумме превыше было решить, в духе руководить себя здесь, помысел буква серьёзно засела во мозгу и, однако, совершенно пора всплывала бери поверхность. Как держаться? Непрестанно, больно бился возлюбленный по-над этой задачей. Трусливая мыслишка подсказывала притвориться, кого ни в таком случае с себя разыграть, другая, до текущий поры трусливей, остерегала – отнюдь не за плечу ему притворяться, безграмотный получи и распишись оный мир спирт скроен равно всего лишь выставит себя дураком.

Он маялся этими сомнениями всю первую половину обеда, да вследствие чего был тсс воды, подальше травы. И малограмотный подозревал, что-нибудь своей молчаливостью опровергает фразы Артура, – оный перед объявил, сколько приведет для обеду дикаря, только им чёрт ладана ни к чему – антропофаг презанятный. В оный время Мартюша Иден ни почти каким видом бы безграмотный поверил, что-то братуха Руфи станется получи и распишись такое предательство, так точно сызнова позднее того, по образу некто сего брата вызволил с достаточно скверной заварушки. И возлюбленный сидел вслед за столом во смятении, в чем дело? спирт тутовник безвыгодный для месту, да кроме того зачарованный всем, что такое? происходило вокруг. Впервые во жизни спирт убедился, что-то не возбраняется очищать невыгодный всего только бы насытиться. Он понятки малограмотный имел, почто после блюда ему подавали. Пища в духе пища. За сим столом симпатия насыщал свою страстишка ко красоте, перемена на этом месте оказалась неким эстетическим действом. И интеллектуальным тоже. Ум его был взбудоражен. Здесь некто слышал слова, значения которых неграмотный понимал, равным образом другие, которые встречал исключительно на книгах,

– никто изо его окружения, ни единовластно мужчина, ни одна женщина, даже если вскричать бы их никак не сумели. Он слушал, по образу трепотня сии слетают из языка у любого во этой удивительной семье – ее семье, – равным образом его пробирала трепет восторга. Вот оно необыкновенное, прекрасное, полное благородной силы, относительно аюшки? некто читал во книгах. Он был на томище редком, счастливом состоянии, рано или поздно видишь, наравне твои мечты претенциозно выступают с потаенных уголков фантазии равным образом становятся явью.

Никогда покамест населять никак не возносила его круглым счетом высоко, равным образом дьявол старался лишаться во тени, слушал, наблюдал, радовался равным образом сдержанно, в нескольких словах отвечал: «Да, мисс» да «Нет, мисс» – ей да «Да, мэм» равным образом «Нет, мэм» – ее матери. Отвечая ее братьям, возлюбленный обуздывал себя, – по мнению моряцкой привычке не без; языка и дело вместе с концом было спорхнуть «Да, сэр», «Нет, сэр». Так безвыгодный годится, сие однако в одинаковой степени почто признать, мнимый твоя милость их ниже, а кабы хочешь ее завоевать, сие ни в коем случае нельзя. Да равным образом высокомерие во нем заговорила. "Право слово,

– в какую-то побудьте здесь сказал спирт себе, – ни на копейку автор этих строк малограмотный плоше ихнего, ну, знают они всего делов видимо-невидимо, подумаешь, был в состоянии бы равно пишущий эти строки их кой-чему поучить". Но стоило ей иначе ее матери направиться ко нему «мистер Иден», и, позабыв свою воинственную гордость, симпатия сиял равно таял ото восторга. Он кулюторный человек, смотри так-то, некто обедает вслед одним столом из людьми, об каких предварительно лишь только читал во книжках. Он равно своевольно лже- человек книжки, разгуливает до печатным страницам одетых на переплеты томов.

Но непостоянно дьявол сидел после этого – ни получи и распишись лепту далеко не дикарь, каким описал его Артур, а кроткая овечка, – дьявол строптиво думал истинно гадал, вроде а себя повести. Был симпатия ни капельки безвыгодный кроткая, овечка, равно значимость дальнейший скрипки, отродясь безвыгодный подошла бы этой благородной, сильной натуре. Говорил он, только при случае с него сего ждали, равным образом говорил почти так, как бы шел на столовую: спотыкался, останавливался, подыскивая на своем многоязычном словаре нужные слова, взвешивая те, ась? безусловно годятся, а боязно – против всякого чаяния ошибочно их произнесешь, – отвергая другие, которых на этом месте невыгодный поймут, иначе они прозвучат литоринх ахти нечутко да резко. И частенько угнетало сознание, почто через этой осмотрительности, мешающей не утрачиваться самим собой, спирт выглядит олухом. Да снова свободолюбивый зан теснили сии жесткие рамки, на правах теснили шею крахмальные вериги воротничка. Притом симпатия был уверен, аюшки? безвыездно непропорционально сорвется. Природа одарила его могучим умом, остротою чувств, равно динамичный суть его отнюдь не знал покоя. Внезапно им овладевал какой-либо задача либо — либо направление да на муках стремились обругаться да найти форму, и, вобранный ими, дьявол забывал, идеже он, равно не без; языка слетали привычные слова, те самые, изо которых завсегда состояла его речь.

И в некоторых случаях ради плечом у него ещё раз возник наянливый маскарилья и, прервав его раздумья, усидчиво хоть сколько-нибудь предложил, Мартюша сказал коротко, резко:

– Пау.

За столом всегда словно по волшебству выжидательно насторожились, застегнутый на все пуговицы побегушка злорадствовал, а Маря на волоске далеко не сгорел ото стыда. Но тутовник но нашелся. И объяснил:

– Это по-канакски «хватит», само сорвалось. Пишется: «П-а-у».

Он уловил любопытство на задумчивом взгляде Руфи, устремленном для его руки, и, войдя нет слов стиль объяснений, сказал:

– Я с горем пополам сошел получи и распишись бepeг не без; одного тихоокеанского почтового. Он опаздывал, равно на портах залива Пюджет наш брат работали, грузили равно как проклятые гибридный перевозка – вы, верно, малограмотный знаете, вона это. Оттого равно куркулька содрана.

– Да нет, моя особа никак не об этом думала, – на свою черед поспешила отнести за счет Руфь. – У вы кисти кажутся неграмотный по мнению росту маленькими.

Щеки его вспыхнули. Он решил, возлюбленная обличила снова сам согласно себе его изъян.

– Да, – со досадой согласился он. – Слабоваты они у меня. Руки, плечища – ничего, наравне видно, сила бычья. А дам кому на зубы, гладишь, равно себя живодер разобью.

И одновременно пожалел об сказанном. Стал непосредственно себя противен. Распустил язык. Не ко месту это, тогда в такой мере нельзя.

– Какой вам молодец, в чем дело? пришли держи вспоможение Артуру, заступились вслед за незнакомого человека, – галантно перевела симпатия диалог – симпатия заметила, который некто расстроен, хотя бы равным образом далеко не поняла почему. А возлюбленный понял, зачем симпатия сказала сие по мнению доброте, горячая. шуба благодарности поднялась на нем, да вторично симпатия забыл, аюшки? желательно облюбовать слова.

– Чепуxa! – сказал он. – Тут бы что ни есть следовать парня вступился. Эти бандюги перли бери рожон, Артур-то для ним неграмотный лез. Они в него накинулись, а уже пишущий эти строки – получи и распишись них, накостылял адью здоров. Тогда равным образом шкуру получи и распишись руках ободрал, зато хлебогрызка кой-кому повышибал. Нипочем безвыгодный прошел бы мимо. Я на правах увижу….

Он замолк не без; открытым ртом, на волоске безвыгодный выдав, какая а симпатия мерзкая тварь, кой-как отнюдь не показав, который безыскусно недостоин сопеть вместе с ней одним воздухом. И сей поры Артур, подхватив рассказ, на двадцатый крата расписывал свою навстречу со пьяными хулиганами нате пароме равным образом в качестве кого Мартюня Иден кинулся на драку да христос его, самовольно спаситель, нахмурив брови, размышлял в рассуждении том, какого теперь свалял дурака, да отчаянней прежнего бился надо задачей, наравне а себя управлять промеж сих людей. Нет, у него безусловно нуль отнюдь не получается. Он никак не их племени да языка их отнюдь не знает, в такой мере определил возлюбленный в целях себя. Подделываться перед них симпатия неграмотный сумеет. Маскарад неграмотный удастся, ей-ей равно отнюдь не а нем сие – уговариваться на чужие одежды. Притворство да хитрости невыгодный во его натуре. Будь что-нибудь будет, а полагается лишаться самим собой. Говорить для их языке дьявол пока что отнюдь не умеет, хотя ничего, научится. Это спирт решил твердо. А пока, нежели выступать во молчанку, довольно калякать в духе умеет, всего горсточка поприличней, чтоб понимали равно безвыгодный страсть до чего возмущались. А покамест безграмотный достаточно он, пусть бы равно молча, вытворять вид, мнимый во нежели смыслит, разве нате самом деле безвыгодный смыслит. Так спирт порешил, и, рано или поздно братья, заговорив относительно университетские занятия, мало-мальски единожды произнесли изречение «триг», Мартиня спросил:

– А сие почему такое «триг»?

– Тригонометрия, – сказал, Норман. – Высший раздел матики.

– А матика сие чего? – последовал новейший вопрос, да всегда засмеялись – получи и распишись данный крат виной тому был Норман.

– Математика… арифметика, – последовал ответ.

Мартиня кивнул. Ему приоткрылись беспредельные горизонты познания. Все, что такое? симпатия видел, становилось про него осязаемым. При редкостной силе его воображения даже если отвлеченное обретало ощутимые формы. В мозгу совершалась некая алхимия, да тригонометрия, математика, самочки сторона знаний, которую они обозначали, обратилась во красочную картину. воинственный увидел цвет листвы равным образом прогалины на лесу – в таком случае во мягком полумраке, так искрящиеся возьми солнце. Издалека силуэт были смутны, затуманены сиреневой дымкой, хотя после сиреневой этой дымкой ждало чарующая сила неведомого, пригожество тайного. Он будто хлебнул вина. Впереди – приключения, работа да к ума да ради рук, мир, какой-никакой приходится покорить, равным образом не тратя времени с глубин сознания вырвалась мысль: покорить, стяжать ради нее, этой воздушной, бледной, согласно правилам лилия, девушки, в чем дело? сидит рядом.

Мерцающее мечта было разъято сверху части, рассеяно Артуром, каковой поголовно пир пытался убедить своего дикаря разговориться. Мартиня Иден помнил насчёт принятом решении. Он стал наконец-то самим собой, сначала с заранее обдуманным намерением равным образом расчетливо, хотя через малое время увлекся – равно мажорно творил, воссоздавал преддверие глазами слушателей ту жизнь, какую знал, какою жил сам. Вот спирт флотский для контрабандистской шхуне «Алкиона», перехваченной таможенным катером. Он смотрел тут-то кайфовый весь зеницы равно об эту пору может рассказать, который видел. И он, рисует предварительно слушателями беспокойное море, для суда, равно моряков. Он передает им свою зоркость, равным образом все, зачем видел он, они увидели под конец его глазами. Как истый художник, отбирает спирт самое нужное изо множества подробностей равным образом набрасывает картины жизни, пламенеющие светом равно яркими красками, равным образом наполняет их движением, захватывая слушателей дождем буйного красноречия, вдохновения, силы. Минутами их отпугивала беспощадная открытость его рассказа, грубоватая речь, хотя неистовство словно по волшебству сменялась красотой, а бедствие смягчалась юмором, равным образом под ними открывались прихотливые повороты равно причуды моряцкой натуры.

Он рассказывал, а Руфь далеко не сводила из него изумленных глаз. Его тепло разогревал ее. Неужели давно этих пор симпатия во всякое время плут на холоде, думалось ей. Хотелось приклониться ко этому горящему ярким пламенем неистовому человеку, во ком, по правилам на вулкане, бурлили силы, энергия, здоровье. Так обдавало опираться для нему, аюшки? возлюбленная вместе с трудом подавила на себя сие желание. Но было во ней равным образом другое воля – отшатнуться. Внушали гадливость равно сии исполосованные шрамами, потемневшие через тяжелой работы руки, предлогом на них въелась самоё похабщина жизни, равным образом красная полоса, натертая воротничком, равно могучие бицепсы. Его нахрап отпугивала. Каждое грубое выражение оскорбляло слух, а грубиянство его жизни оскорбляла душу. И до этого времени равняется опять двадцать пять равно вновь ко нему тянуло, равно перед разлукой подумалось: наверно, питаться на нем какая-то злая сила, по-другому откуда родом у него каста держава по-над ней. Все, нет слов в чем дело? возлюбленная категорически верила, снег получи голову получается зыбким. Его необыкновенные похождения да непрерывный вероятность сокрушали условности. Он эдак несложно встречает опасности, эдак в свое удовольствие смеется на личико невзгодам, в чем дело? кажется, бытие ни капельки невыгодный требует серьезных усилий равно сдержанности, симпатия – игрушка, которой не грех забавляться, поворачивать держи однако лады, легковесно душа взыграла ей, а в дальнейшем неосторожно отбросить. «Так играй же! – кричало несколько во Руфи. – Прислонись для нему, присест хочется, обхвати обеими руками его шею!» Возмутительная, безрассудная мысль, да излишне Руфь напоминала себе, почто хозяйка возлюбленная джагернаут чистоты да культуры да обладает всем, в чем дело? у него нет. Она огляделась равным образом увидела, почто всегда оставшиеся смотрели бери него определённо зачарованные; Руфь пришла бы во отчаяние, отнюдь не метель возлюбленная на глазах матери ужаса, смешанного со восхищением, однако как-никак ужаса. Этот единица явился изо тьмы равно слабит во себя зло. Мать понимает это, равным образом значит, сие правда. И симпатия доверится суждению матери, в духе доверялась спокон века равно кайфовый всем. Его пламень уж невыгодный грел, равно жуть пред ним безграмотный пронизывал душу.

Позднее, ради фортепьяно, симпатия играла с целью него, нарочно ему, играла со вывозом, мутно желая подчеркнуть, вроде неодолима разделяющая их пропасть. Она обрушила нате него музыку, точно бы беспощадные удары дубиной согласно голове, равным образом рок ошеломила его, подавила, только равно подхлестнула. Он смотрел получай девушку со благоговением. Как равным образом она, ощущал, почто испариться в кругу ними ширится, однако до этих пор того быстрее на нем росло влечение пройти эту пропасть. Однако чересчур чуткий, очень впечатлительный, отнюдь не был способным дьявол прожить сполна вечер, уставившись на эту пропасть, верно вновь когда-никогда важно музыка. Он был необычайно восприимчив ко музыке. Словно алкоголь, возлюбленная воспламеняла его чувства, ровно шмаль – подхлестывала рисование равным образом возносила по-над облаками. Она изгоняла низменную прозу жизни, затопляла душу красотой, возвышала, у него вырастали крылья. Той музыки, аюшки? играла Руфь, спирт отнюдь не понимал. Совсем поперек барабанили в области клавишам во дансингах да ревела блистр духовых оркестров, а ничего, иного симпатия малограмотный слыхал. Но во книгах вещь попадалось об этакий вона музыке, равным образом игру Руфи некто принимал сильнее бери веру, спервоначала стоически ожидая певучей мелодии, ясного, простого ритма, недоумевающий тем, что-нибудь ритмы, неизменно менялись. Вот дьявол на правах как бы уловил мелодию, расправил крыла воображения, а симпатия туточки но тонет во сумбуре враждующих звуков, которые нисколько ему невыгодный будто бы равно возвращают сверху землю его утратившее дурашливость воображение.

В какую-то побудь на месте ему подумалось, ужак безграмотный хочет ли возлюбленная оттолкнуть его этой музыкой. Он ощутил ее неприязненность равно пытался разгадать, почто а твердят ее пальцы, паря соответственно клавишам. Потом отмахнулся через этой мысли, недостойной, невозможной, равно уж свободней отдался музыке. В нем пробуждалась прежняя чудесная окрыленность. Тело следственно невесомым, равным образом цельный симпатия – дух, сейчас безграмотный прикованный ко земле; равным образом во нем равным образом кругом разливалось ослепительное сияние; а попозже весь окружающее исчезло, его подхватило да он, качаясь, взмыл надо миром, по-над невообразимо дорогим ему миром. Перед глазами теснились несчетные яркие картины, на них смешалось знакомое да незнакомое. Он входил во неведомые гавани омытых солнцем земель, бродил объединение базарам меж дикарей, каких сызнова пустое место вовеки никак не встречал. Он вдыхал духи пряных островов, наравне некогда теплыми безветренными ночами на видимо-невидимо или — или длинными тропическими днями, симпатия лавировал на полосе юго-восточных пассатов середь увенчанных пальмами коралловых островков, утопающих во бирюзовом видимо-невидимо назади да всплывающих во бирюзовом град впереди. Картины сии возникали равно исчезали, быстрые равно как мысль. Вот верхами возьми необузданном скакуне возлюбленный летит соответственно превосходно расцвеченным пустынным просторам Аризоны; а вследствие минута поуже глядит насквозь мерцательный пыл вниз, на Долину Смерти, на цинк повапленный, тож плывет возьми веслах в соответствии с стынущему океану, идеже высятся равно сверкают по-под солнцем громады ледяных островов. Он лежит бери коралловом атолле, идеже кокосовые пальмы подступают солидно для воркующему прибою. Голубоватым пламенем горят остатки давным-давно потерпевшего катастрофа корабля, равно во отсветах бабье сословие танцуют хулу, да раздаются варварские любовные клики певцов, поющих около перетолки укулеле равным образом гром тамтамов. Чувственная тропическая ночь. Вдалеке, середи звезд вечереет сосуд какого-то вулкана. Над головой плывет неясный месячный серп, да гнусно во небе футляр Южный Крест. Маря был определённо арфа: все, что такое? некто на жизни узнал да что такое? таким образом его сознанием, было струнами, а нахлынувшая для него регтайм – ветром, бьющим во струны, равным образом струны отзывались воспоминаниями да грезами. Он отнюдь не прямо-таки чувствовал. Ощущения облекались на форму, цвет, сияние, а воображение, разыгрываясь, неуважительно воплощало их во бог знает что возвышенное, волшебное. Прошлое, настоящее, завтрашний день смешались; равно Мартина несло, покачивая, по мнению необъятному теплому миру помощью доблестные эпопея да благородные дела, ко Ней да от Ней, да, не без; Ней, да некто завоевывал ее, и, обхватив одной рукой, влек во качество вследствие государство своей души.

И Руфь, глянув при помощи плечо, увидела отблески сего получи его лице. Лицо преобразилось, огромные тараньки сияли для нем, равным образом через завесу звуков созерцали трепетный биение пульса жизни, исполинские видения; созданные самим его духом. Она поразилась. Грубый неповоротливый пейзанка исчез. Плохо сшитое платье, щипанцы на ссадинах, обожженное солнцем мурло остались, однако казались пока что тюремной решеткой, с подачи которой глядит великая душа, безмолвная, бессловесная, вследствие того что-нибудь никак не умеет выбраниться вслух. То было мимолетное озарение, во нижеследующий мгновение Руфь сызнова увидела на пороге на лицо неотесанного парня да посмеялась по-над прихотью своей фантазии. Но вещь через сего мимолетного впечатления осталось. И при случае Мартину пришла время пускаться в путь да симпатия стал нескладно прощаться, симпатия дала ему боготворить часть Суинберна равным образом вновь Браунинга

– слушая курс действий английской литературы, возлюбленная занималась Браунингом. Он благодарил, краснея равно запинаясь, равно таким казался мальчишкой, что-то вал жалости поднялась на ней, жалости неодолимой, нечего сказать материнской. Она сейчас безвыгодный помнила ни неотесанного парня, ни плененную душу, равно мужчину, подо чьим мужественно жадным взглядом ей следственно слащаво равным образом страшно. Сейчас под ней был попросту мальчишка. Шершавой, заскорузлой рукой дьявол жал ей руку равно говорил запинаясь:

– Самый необыкновенный сутки во жизни. Я… это… далеко не привык автор этих строк для такому…– Он несамостоятельно огляделся. – К таким видишь людям, ко домам… В новинку ми это… да нравится.

– Надеюсь, вас пока что навестите нас, – говорила Руфь, доколь возлюбленный прощался не без; братьями.

Он нахлобучил кепку, смущенно, уточкой шагнул ради плита равным образом исчез.

– Ну, аюшки? твоя милость насчёт нем скажешься – без дальних разговоров спросил Артур.

– Необыкновенно интересен… Будто свежим ветром подуло, – ответила она. – Сколько ему лет?

– Двадцать… почти не двадцать один. Я его ноне спрашивал. Мне-то казалось, спирт бессчетно старше.

«А моя персона нате три возраст старше», – думала она, целуя братьев равно желая им спокойной ночи.



Глава 0

воинственный Иден спускался по мнению ступеням, а связи хозяйка сунулась во отделение пиджака. Вынырнула вместе с коричневой рисовой бумагой равным образом щепоткой мексиканского табаку, мастеровито свернула цигарку. Он солидно затянулся равным образом медленно, полегоньку выдохнул дискотека дыма. – Черт побери! – крикливо сказал возлюбленный от благоговейным изумлением. – Черт побери! – повторил он. И пока что крат пробормотал: «Черт побери!» Потом сторона потянулась для воротничку, дьявол сорвал его равно сунул во карман. Моросил бесстрастный дождик, а Мартюня обнажил голову, расстегнул жилеточка равно зашагал враскачку, наравне ни во нежели малограмотный бывало. Он насилу-насилу замечал, зачем дождит. Восторженно грезил наяву, перебирал на мыслях весь токмо что такое? пережитое.

Наконец-то спирт встретил Женщину – возлюбленный далеко не не раз думал об этом прежде, безвыгодный склонен спирт был того же мнения относительно женщинах, же такую ждал равно неопределенно надеялся чем свет иначе говоря запоздно встретить. Сидел от ней рядышком ради столом. Жал ей руку, глядел ей на тараньки равным образом получи момент увидал на них прекрасную душу… хотя нет, безвыгодный прекраснее глаз, во которых светилась душа, отнюдь не прекраснее плоти, во которую грудь облечена. О плоти возлюбленный безграмотный думал, да сие к него было внове, так-таки женщины, которых некто знал прежде, вызывали во нем лишь только плотские желания. А во относительно ее плоти по неизвестной причине беспричинно малограмотный думалось. Словно гарполит ее невыгодный такое, в духе у всех – бренное, подвластное недугам. Нет, оно далеко не без затей сорочка души. Оно – детище души, чистое равно благодатное вочеловечение ее божественной сути. Ощущение божественности ошеломило его. Спугнуло мечты равно отрезвило его. Никогда заранее безграмотный воспринимал дьявол ни слов, ни указаний, ни намеков получай божественное. Никогда возлюбленный на божественное безвыгодный верил. Он завсегда был неверующим, денно и нощно благодушно подсмеивался надо судовыми священниками равно их разговорами по отношению бессмертии души. За гробом жизни нет, возражал он, живешь здесь, сегодня, а впоследствии

– вечная тьма. Но чисто во глазах девушки возлюбленный увидел душу, бессмертную душу, которая невыгодный может умереть. Никогда единаче никто, ни мужчина, ни женщина, малограмотный заставил его придуматься что касается бессмертии. Только возлюбленная пробудила эту парадокс на основной а миг, первым взглядом. И смотри симпатия идет, да на пороге глазами малость светится ее лицо, бледное равно серьезное, милое равным образом чуткое, улыбается милосердно да нежно, во вкусе способна осклабляться едва фея, равно такого склада оно сияет чистотой, какую некто да втемяшить себя в голову безграмотный мог. Чистота сия сразила его, пунктуально удар. И испугала. Он знавал равно одолжение равным образом зло, же пусть даже неграмотный подозревал, что-то жизни может бытовать иметь чистота. А теперь, во ней, спирт постиг чистоту на правах высшее олицетворение доброты равным образом непорочности, которые неразлучно составляют бытие вечную.

И безотлагательно возникло честолюбивое горячка в свою очередь добиться вечной жизни. Он да воды-то этой девушке подать недостоин, сие уже точно; неслыханная удача, сказочное везенье позволили ему различить ее на оный вечер, работать рядом, бросать из нею. Все вышло случайно. Нет после этого его заслуги. Не достоин симпатия такого счастья. Он навеселе воздавать божеские почести для нее. Теперь симпатия смиренный, кроткий, пленение самоуничижения да сознает собственное ничтожество. С таким настроением идут сознаваться грешники. Конечно, дьявол грешен. И как бы у смиренных равным образом униженных на миг покаяния нет-нет истинно равным образом мелькнет под глазами блистательная холст их будущего торжества, круглым счетом да ему приоткрывалось будущее, которого симпатия достигнет, завладев ею. Но зачем но вероятно властвовать ею, сие представлялось туманно, решительно неграмотный что ли возьми то, который дьявол загодя понимал подина обладанием. Он возносился нате крыльях сумасбродного честолюбия, равно вишь некто поуже купно из ней достигает невообразимых высот, делит из ней мысли, упивается всем, который убирать прекрасного равным образом благородного. Ее душой – вона нежели симпатия хотел завладеть, стремился для обладанию, очищенному через всего делов низменного, для свободному единению душ, а додумать сие безвыгодный умел. Не было у него таких мыслей. В сущности, дьявол в ту же минуту решительно отнюдь не думал. Чувство возобладало по-над разумом, и, цельный дрожа, сотрясаясь с неведомых посегодня ощущений, спирт блаженно плыл по части морю чувствований, идеже само чувство, восторженное да одухотворенное, возносилось надо высочайшими вершинами жизни.

Он шел шатаясь, согласно правилам пьяный, да увлеченно бормотал:

– Черт подери! Черт подери!

Полицейский получи и распишись углу от подозрением уставился бери него, далее распознал моряцкую походку.

– Где набрался-то? – стремительно спросил он.

Мартын Иден спустился не без; небес в землю. Натура у него была подвижная, возлюбленный аллегро ко всему приспосабливался, несомненно перевоплощался, глядючи за обстоятельствам. Услыхав пиль полицейского, в один миг очнулся, стал самим обыкновенным матросом.

– Вот ловко! – со в шутку отозвался он. – Вслух говорю, а самому невдомек.

– Еще одну крошку да запоешь, – определил полицейский.

– Не, нипочем. Дайте-ка огоньку, сяду теперь получи и распишись трам да домой.

Он закурил, попрощался равно сделай так своей дорогой.

– Надо же! – тихонько воскликнул он. – Этот обалдуй решил, почто ваш покорный слуга пьяный. – Он улыбнулся относительно себя да задумался. – И верно, дупель я, – прибавил он. – Вот неграмотный думал, чтоб обратить взор для женское рыло да такое со тобой сделается.

На Телеграф-авеню некто сел держи трамвай, следующий на Беркли. В вагоне что песку морского было юнцов равным образом молодых людей, они распевали песни, а срок через времени единодушно что-нибудь выкрикивали Мартюха Иден не без; любопытством, их разглядывал. Студенты университета. Учатся нераздельно из ней, изо того а общества, может, н знакомы вместе с ней, могли бы всякий число со ней видеться, лишь захоти. А потребно же, отнюдь не хотят, чисто ездили черт знает куда развлекаться, нежели бы утвердить данный приём от ней, обмениваться мыслями от ней, просиживать округ нее, равным образом восхищаться, равным образом обожать. Мысль перекинулась получи другое. Он приметил одного с толпы – глазки-щелочки, отвислая губа. Дрянь малый, моментально видать. На корабле стал бы трусом, слюнтяем доносчиком, Нет, он, воинственный Иден, несравненно в качестве кого лучше. При этой мысли некто повеселел. Будто стал ближе ко Ней. И начал сличать себя со этими студентами. Ощутил свое сильное мускулистое тело, – да, дьявол беспременно покрепче будет. А видишь головы ихние набиты знаниями, да они могут обмениваться мыслями со ней сверху ее языке. Осознав сие возлюбленный пришел на уныние. Но мозги-то у нас получи что? – внутренне воскликнул он. Чего они смогли, так равным образом некто сможет. Узнавали ради дни соответственно книгам, а он-то жил что есть силы по-настоящему. Он в свой черед счета почему знает, всего-навсего отнюдь относительно другое. Есть ли посредь них такие, кто, умеет вязать узлы, останавливаться из-за штурвалом, нате вахте? Жизнь его развернулась пизда ним затылок в затылок картин – опасности, риск, лишения, тяжкий труд. Он припомнил приманка неудачи, .передряги, во какие попадал, непостоянно набирался ума-разума. Уж во этом-то дьявол их превзошел. Рано иначе после драки кулаками не машут им также придется затянуться подлинной. жизнью, да стать лиха. Очень хорошо. Покуда они будут маршировать эту науку, некто сможет отслеживать другую сторону жизни в соответствии с книгам.

Трамвай пересекал местность, отделявшую Окленд с Беркли, на дому после этого были редки, да воинственный глядел на оба, чтоб неграмотный упустить ему и игра в карты в руки двухэтажный хижина со самодовольной вывеской «Розничная колпортаж Хиггинботема из-за конкретный расчет». На углу воинственный Иден сошел. Задержался взглядом бери вывеске. Она говорила ему больше, нежели самочки слова. Буквы да те выдавали самовлюбленное ничтожество, душонку, склонную для мелким подлостям. Бернард Хиггинботем был женат в сестре Мартина, да Мартюха Идеи ладно его изучил. Он отпер янус своим ключом да поднялся получи следующий этаж. Здесь обитал его зять. Бакалейная зеленная помещалась внизу. В воздухе стоял зловоние гниющих овощей. Ощупью пробираясь по мнению коридору, Мартюша споткнулся об игрушечную коляску, брошенную кем-то изо его многочисленных племянников равным образом племянниц, равным образом со грохотом стукнулся насчёт дверь. «Скряга! – пронеслась мысль. – Скаредничает, грошовую лампочку неграмотный зажжет, а квартирантам считанные часы равным образом шею сломать».

Он нашарил дверную ручку равным образом вошел на освещенную комнату, идеже сидели его христова невеста равным образом Хиггинботем. Она латала мужнины брюки, а он, тощий, длинный, развалился в двух стульях, – со второго свешивались обрезки на поношенных домашних туфлях. Оторвавшись ото газеты, спирт взглянул через нее бери вошедшего темными лживыми колючими глазами. При виде зятя во Мартине спокон века поднималось отвращение. Никак неграмотный понять, что такое? нашла во этом Хиггинботеме сестра. Этакое вредное насекомое, приблизительно равным образом свербит расплюснуть его ногой. «Hичего, когда-нибудь моя персона до этих пор набью ему морду,»– то и дело утешал себя Мартин, понужденный переварить его присутствие. Глазки зятя, злобные, аккуратно у хорька, впились во него вместе с неудовольствием.

– Ну, аюшки? еще? – резким движением спросил Мартин. – Bыкладывай.

– Эту калитка красили всего получи прошлой неделе, – пугающе равным образом нераздельно печально произнес мистер Хиггинботем. – А твоя милость знаешь, сколь днесь дерут профсоюзники. Ходил бы поосторожней.

Мартиша собрался было ответить, правда раздумал – который толку связываться. Не задерживаясь взглядом нате подлом, мерзком человечишке, возлюбленный посмотрел возьми литографию получай стене. И поразился. Прежде симпатия во всякое время нравилась ему, а неотложно как увидел впервые. Барахло – видишь аюшки? сие такое, равно как однако равно этом доме. Мысленно дьявол вернулся во дом, отонудуже всего-навсего сколько ушел, да увидел перво-наперво картины, а попозже Ее – пожимая ему руку получай прощанье, возлюбленная глядела получай него что-то около славно, по-доброму. Он забыл, идеже находится, забыл относительно Бернарда Хиггинботема, временно сего благородный малограмотный спросил:

– Призрак аюшки? ли увидел?

Мартюня очнулся, посмотрел во ехидные, свирепые, трусливые глаза-бусинки, равным образом до ним, как бы возьми экране, возникли сии но глаза, в некоторых случаях Хиггинботем продает что-нибудь внизу, на лавке, – подобострастные, самодовольные, масленые равно льстивые.

– Да, – ответил Мартин. – Увидел призрак. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Гертруда.

Он езжай с комнаты, споткнулся что касается распоровшийся шарнир заштопанного ковра.

– Не хлопай дверью, – остерег Хиггинботем.

Мартина бросило на жар, хотя возлюбленный сдержался равным образом сверх стука притворил из-за лицом дверь..

Хиггинботем из торжеством поглядел в жену.

– Напился, – как немазаное колесо прошептал он. – Говорил мы тебе, незначительный напьется.

Она преданно кивнула.

– Глаза у него бог блестели, – согласилась она, – равным образом воротничка нету, а уходил во воротничке. Но, может, равно всего лишь выпил стаканчик-другой.

– Да его лапти далеко не держат, – заявил супруг. – Я-то видел. Идет – спотыкается. Сама слыхала, во коридоре с грехом пополам безвыгодный грохнулся.

– Наверно, об Алисину коляску споткнулся, – сказала она, – В темноте отнюдь не видать.

В душе Хиггинботем поднимался гнев, равно глас симпатия в свою очередь возвысил. Весь число на лавке симпатия был тсс воды, подалее травы, дожидаясь вечера, нет-нет да и посреди домашних допускается к концу стоить самим собой.

– Говорят тебе, твой многоценный братец пришел пьяный.

Он чеканил языкоблудие холодно, резко, безжалостно, верно штамповальная машина. Жена вздохнула равным образом промолчала. Была возлюбленная крупная, тучная, спокон века шаляй-валяй одетая, спокон века замученная бременем своей плоти, домашних забот равно мужнина нрава.

– Говорят тебе, сидит сие во нем, через папаши унаследовал, – продолжал Хиггинботем тоном обвинителя. – Помрет на канаве, тем но манером. Сама знаешь.

Жена со вздохом кивнула равно продолжала шить. Оба отнюдь не сомневались, почто Маря вернулся пьяный. Не способные посчитать красоту, они безграмотный распознали на блестящих глазах равно пылающих щеках примет первой юношеской любви.

– Прекрасный образец подает детям, – глядишь фыркнул Хиггинботем, нарушив молчание, его злила послушность жены. Иногда ему желательно даже, с тем симпатия в большинстве случаев ему перечила. – Если покамест в один из дней придет выпивший, пусть его выметайся. Поняла? Не желаю выносить его дебоширство, нечему ему пьянством портить невинных деток. – Хиггинботему нравилось новое для того него слово, а уж что-л. делает вычитанное во газете. – Да, растлевать, вона что сие называется.

И вновь супружница всего только вздохнула, нелегко покачала головой равно совершенно продолжала шить. Хиггинботем вернулся для газете.

– А следовать последнюю неделю симпатия заплатил? – метнул дьявол сверх газетного листа.

Она кивнула, затем прибавила:

– Кой-какие деньжата у него до этих пор есть.

– А в отдельных случаях опять двадцать пять на море?

– Видать, если спустит целое заработанное, – ответила она.

– Вчера на Фриско ездил приглянуть корабль. Только дьявол снова близ деньгах, равным образом требовательный он, неграмотный в кто ни попало авианосец достанет наниматься.

– Нечего ему, голодранцу бросить кому перчатку нос, – фыркнул Хиггинботем. – Разборчивый нашелся!

– Он по неизвестной причине говорил, мол, какая-то голет готовится обалдевать держи покромка света, драгоценность будут искать… если, мол, достаточно у него денег дождаться, поплывет со ними.

– Захотел бы остепениться, ваш покорнейший слуга б его взял возчиком, – сказал супруг, однако во голосе неграмотный было да намека сверху благожелательность. – Том взял расчет.

На лице жены отразились смута да недоумение.

– Сегодня, ввечеру ушел. Нанялся для Карузерам. Они будут ему воздавать больше, ми сие малограмотный сообразно карману.

– Говорила ваш покорнейший слуга тебе, уйдет он, – воскликнула жена. – Ты немножко ему платил, дьявол вяще стоит.

– Потише у меня, – взъелся Хиггинботем. – Тыщу раз в год по обещанию тебе говорил, невыгодный суйся во мои дела. Дождешься у меня.

– Мне по сию пору равно, – симпатия шмыгнула носом. – Том был благой парнишка.

Супруг грозно поглядел получи нее. Совсем с рук отбилась.

– Не был бы твой братец бездельником, ваш покорный слуга взял бы его возчиком, – проворчал он.

– За кассореал равно жилье возлюбленный плати, – возразила она. – И спирт ми брат, да шиш тебе в эту пору ась? неграмотный задолжал, какое у тебя преимущество без устали ко нему цепляться. Я чай в свой черед невыгодный бесчувственная, даже да прожила от тобой семь лет.

– А сказала ему, хрен со ним бросает заглядывать следовать полночь, безграмотный в таком случае будешь овладевать из него после газ? – спросил Хиггинботем.

Жена отнюдь не ответила. Бунтарский смелость ее сник, запуганный во глубине усталой плоти. Муж торжествовал. Победа осталась вслед ним. Глаза блеснули, вместе с наслаждением спирт слушал, по образу симпатия хлюпает носом. Он упивался, унижая ее, оскорбить ее нынче камо легче, нежели бывалошное во первые годы супружества, непостоянно ватага детворы да вечные мужнины нападки никак не измотали ее вконец.

– Ну, скажешь завтра, лишь равно делов, – продолжал Хиггинботем. – И гляди что, в эту пору отнюдь не забыл, пошли-ка будущее следовать Мэриан, пусть себе посидит от детишками. Тома-то нет, придется самому сложение следовать возчика, а ты, имей на виду, будешь вместо меня во лавке.

– Так так-таки будущие времена у меня стирка, – тускло возразила жена.

– Тогда встань пораньше да сначала постирай. Я прежде десяти безвыгодный выеду.

Он злобно зашуршал газетой равным образом ещё принялся читать.



Глава 0

Маря Иден у которого с стычки из зятем совершенно кипело внутри, на ощупь пробрался в соответствии с темному коридору равным образом вошел для себя во крохотную каморку для того прислуги, идеже всего равно умещались кровать, рукомойник ну да стул. Мистер Хиггинботем с скаредности прислугу неграмотный держал – женка равно хозяйка справится. К тому а клеть прислуги позволяла пропускать отнюдь не одного, а двух квартирантов. Мартиня положил Суинберна равно Браунинга в стул, снял пиджачишко равным образом сел в кровать. Пружины одышливо заскрипели около ним, да дьявол безграмотный обратил получай сие внимания. Начал было скидывать башмаки, так неожиданно уперся взглядом на стену напротив, идеже получай белой штукатурке проступали длинные грязно-бурые пятна – пахта протекшего через крышу дождя, равно увидел: возьми этом нечистом фоне так плывут, ведь вспыхивают видения. Он забыл оборона башмаки, равно смотрел долго-долго, после цедильня его дрогнули равным образом некто шепнул: «Руфь!»

«Руфь!» Он да порассудить далеко не мог, который общий благовест может существовать где-то прекрасен. Имя сие ласкало слух, равным образом Мартиня с восторгом повторял его: «Руфь!» То был талисман, волшебное слово, заклинанье. Стоит вышептать его – равным образом во сделано накануне ним мерцает ее лицо, золотым сияньем заливает грязную стену. И никак не токмо стену. Оно уплывает во бесконечность, да сердце устремляется вслед за ним на сии золотые глубины в розыск ее души. Все лучшее, что-нибудь было во Мартине, изливалось великолепным потоком. Уже одна понятие в отношении ней облагораживала равным образом очищала его, делала выгодно отличается равным образом рождала корыстолюбие заделаться лучше. Это было ново. Никогда до сего поры отнюдь не встречал дьявол женщину, подле со которой стал 0ы лучше. Наоборот, по сию пору они будили на нем животное. Он сего равно далеко не подозревал, только что ни жалок был их дар, многие отдали ему лучшее, который во них было. Никогда никак не задумываясь касательно самом себе, спирт далеко не догадывался, почто питаться во нем что-то, пробуждающее страсть на женских сердцах, – равно вследствие этого их беспричинно ко нему влечет. Женщины нередко его добивались, самолично а некто ни вот столько их неграмотный добивался; да вовеки бы безграмотный подумал, что-то вследствие ему некоторые люди женский пол становились лучше. До этих пор некто смотрел получи них вместе с беззаботной снисходительностью, а сегодня ему казалось, бабье всегда цеплялись после него, тянули внизу своими грязными руками. Было сие незаслуженно в области отношению ко ним да для себе. Но, впервой задумавшись по части самом себе, симпатия равно безвыгодный был в силах заключать в области справедливости, далекое прошлое нынче виделось ему позорным, да дьявол сгорал через стыда.

Он порывисто поднялся равно попробовал уловить себя во грязном зеркале по-над умывальником. Провел за зеркалу полотенцем равно ещё стал себя рассматривать, долго, внимательно. Впервые во жизни дьявол посмотрел для себя по-настоящему. Глаза у него были зоркие, а впредь до этой самой минуты замечали всего только бесконечно изменчивую картину мира, на который-нибудь симпатия всматривался круглым счетом жадно, что такое? приглядываться на себя было сейчас недосуг. Он увидел голову равным образом рыло молодого двадцатилетнего парня, но, необычный рассматривать мужскую внешность, неграмотный понял, в чем дело? после этого хорошо, а почто плохо. На уместительный круглый лбишко падают двусмысленный каштановые пряди, волнистые, даже если немножечко кудрявятся – ими восхищалась каждая женщина, каждой желательно утюжить их ласково, перебирать. Но спирт только скользнул за этой гриве взглядом, решив, почто на Ее глазах сие безвыгодный достоинство, зато долго, задумчиво разглядывал офигенный квадратный лоб, стараясь пролезть внутрь, понять, хорошая ли у него голова. Толковые ли мозжечок скрываются из-за сим лбом – вона вопрос, какой-никакой неотложно его донимал. На аюшки? они способны? Далеко ли они его поведут? Приведут ли ко Ней?

Интересно, видна ли дух во сих серо-стальных глазах, сплошь и рядом совершенно голубых, вдвойне зорких оттого, сколько привыкли приглядываться на соленые дали озаренного солнцем океана. И до нынешний поры интересно, какими его бельма кажутся ей. Он попробовал вообразить, зачем чувствует она, глядючи на его глаза, однако фокус-покус безграмотный удался. Он в корне был в силах уместиться на чужую шкуру, – хотя как только ежели знал, нежели равно вроде оный индивидуальность живет. А нежели равно что живет она? Она чудо, загадка, идеже контия ему вычислить взять одну ее мысль! Ладно, согласно крайней мере, бельма у него честные, низости равным образом подлости во них нет. Коричневое с загaра мурло поразило его. Ему равно невдогад было, аюшки? симпатия эдакий черный. Он закатал протока рубашки, сравнил белую кожу вверху локтя, изнутри, от лицом. Да, все ж таки дьявол покойник человек. Но цыпки в свой черед загорелые. Он вывернул руку, противоположный рукой перекатил бицепс, посмотрел со праздник стороны, пупок развяжется менее итого достает солнце. Рука затем положительно белая. Подумал, что такое? бронзовое лицо, отраженное на зеркале, некогда было таким но белым, равным образом засмеялся: ему равным образом на помысел далеко не пришло, зачем крошку сорная кошенина не пропадет бери свете бледноликих фей, которые могли прихвастнуть кожей светлей равно глаже, нежели у него, светлей, нежели там, идеже ее безграмотный опалило яростное солнце.

Рот был бы положительно равно как у херувима, кабы бы отнюдь не одна свое лицо его полных чувственных губ: на побудь здесь напряжения возлюбленный устойчиво их сжимает. Порою стиснет во ниточку – равным образом жевало становится суровый, непреклонный, хоть аскетический. У него рот бойца равно любовника. Того, кто именно горазд заливать сладостью жизни, а может ею повернуться спиной равно играть первую скрипку по-над жизнью. Подбородок равным образом нижняя хлеборезка сильные, немножечко выдаются на первых порах со оттенком пирушка но воинственности. Силаня во нем уравновешивает сладострастность равным образом по образу бы привносит на нее свежесть, заставляя горячо красоту лишь здоровую равно казаться ощущениям чистым. А меж губами сверкают зубы, которые малограмотный ведали забот дантиста равно далеко не нуждались на его помощи. Белые зубы, крепкие, ровные, решил Мартин, разглядывая их. И, разглядывая, против всякого чаяния забеспокоился. Откуда-то изо глубин памяти всплыло смутное впечатление: может статься принимать в свете люди, которые и оный и другой число чистят зубы. Люди, что-нибудь стоят несравнимо вне него, сыны Земли ее круга. Наверно, равным образом возлюбленная кажинный сутки чистит зубы. Что бы симпатия подумала, узнай она, который спирт отродясь безвыгодный чистил, зубы? Он несомненно купит зубную щетку, довольно да у него такая привычка. Завтра а начнет, безвыгодный откладывая. Одними только лишь подвигами предварительно нее отнюдь не дотянешься. Придется равным образом во обиходе своем постоянно менять, да частокол чистить, равно нашейник носить, ежели и понадевать накрахмаленный воротничок про него – всё-таки одинаково что-нибудь отречься через свободы.

Он однако невыгодный опускал руку, потирая большим пальцем мозолистую коряга да разглядывая ее – сальность примерно въелась на самую плоть, несчастный щеткой далеко не отдерешь. А какая ладошка у нее! Вспомнил равно немножечко неграмотный захлебнулся восторгом. Точно лепесточек розы, подумал он; прохладная равным образом нежная, якобы снежинка. Вот быстро никак не представлял, который женская рука, итого только лишь рука, может фигурировать такого типа с радостью нежной… Вообразилось редкость – во вкусе симпатия ласкает, такая рука, некто поймал себя возьми этой мысли равно смущенно покраснел. Слишком грубо, отнюдь не туда-сюда круглым счетом вникать по отношению ней. Такая представление что-то спорит со возвышенностью ее души. Вся возлюбленная – хворый белый дух, близок локоть про токмо низменного, плотского; равным образом все вдругорядь равно вдругорядь возвращалось сие впечатление – ее нежная ладошка на его руке. Он привык для шершавым, мозолистым рукам фабричных девчонок равно женщин, занятых тяжелой работой. Что ж, понятно, потому их шуршалки такие жесткие, же ее ладонь… Она такая нежная оттого, что-то в жизнь не безвыгодный знала труда. С благоговейным страхом возлюбленный подумал: а во всяком случае кому-то нечего потеть над чем из-за куска хлеба, да в ряду ним равным образом Руфью разверзлась пропасть. Ему предисловий представилась сия дворянство – люди, которые неграмотный трудятся. Будто значительный загоревший кумир вырос под ним нате стене, барственный равно могущественный. Сам некто работал не без; детства, кажется, аж первые память связаны не без; работой, равным образом всегда его родные работали про куска хлеба. Вот Гертруда. Руки ее загрубели через бесконечной домашней работы равным образом так равным образом рукоделие распухают с стирки, багровеют, пунктуально вареная говядина. А смотри другая, его сестра, Мэриан. Прошлым в летнее время возлюбленная работала получи и распишись консервном заводе, равным образом ее славные тоненькие ручки в настоящее время весь на шрамах с ножей, резавших помидоры. Да до оный поры до суставу возьми двух пальцах отхватила прошлой зимою резальная автомат сверху картонажной фабрике. В памяти остались загрубелые ладони матери, нет-нет да и симпатия лежала во гробу. И папаша работал до самого последнего вздоха; для тому времени, по образу некто умер, ладони его покрывали мозоли во добрых полдюйма толщиной. А у Нее растопырки мягкие, равно у ее матери, равным образом даже если у братьев. Вот сие итого поразительней; вернейший, ошеломляющий примета высшей касты, заметина того, в качестве кого долго далека Руфь через него, Мартина.

Горько усмехнувшись, возлюбленный сызнова сел возьми постель да к концу снял башмаки. Дурак. Опьянел через женского лица, ото нежных белых ручек. А дальше у него пред глазами, получай грязной штукатурке стены, беспричинно возникла картина. Он овчинка выделки стоит у мрачного многоквартирного дома. Поздний вечер, лондонский Ист-Энд, равно близко него нужно Марджи, пятнадцатилетняя фабричная девчонка. Он проводил ее до хаты затем обеда, тот или другой разок во году домохозяин устраивает для того рабочих. Она жадюга на этом мрачном доме, идеже равно свинье-то неграмотный место. Он протянул руку сверху прощанье. Марджи подставила уста про поцелуя, а симпатия никак не собирался ее целовать. Почему-то дьявол ее побаивался. И тем временем возлюбленная азартно стиснула его руку. Он почувствовал, какая у нее жесткая мозолистая ладонь, равным образом анасейма жалости захлестнула его. Он увидел ее тоскливые голодные глаза, истощенное недоеданием почти что до сей времени детское тело, опасливо равным образом бешено рванувшееся с детства для зрелости. И спирт обнял ее вместе с бесконечным состраданием, наклонился да поцеловал на губы. Она тихо благодушно вскрикнула равным образом по-кошачьи прильнула для нему. Несчастный заморыш! воинственный всё-таки вглядывался на эту картину далекого прошлого. По коже поползли мурашки, во вкусе на так вечеринка при случае симпатия приникла ко нему равно душа его согрела жалость. Какая серая картина, весь склизко серое, равным образом по-под моросящим градом склизкие камни мостовой. А после лучезарное сверкание разлилось сообразно стене, и, заслоняя ту картину, проступило, замерцало бледное харя Руфи во короне золотых волос, далекое равно недосягаемое, как бы звезда.

Он взял со стула книги – Браунинга равным образом Суинберна – да поцеловал их. «А всегда равно– симпатия ми сказала начаться опять», – подумал он. Еще крата глянул для себя на плоскость равным образом громко, маэстозо произнес:

– Мартин Иден, завтрашний день первым делом пойдешь во библиотеку равно почитаешь, что положено по штату править себя на обществе. Понятно?

Он погасил свет, равным образом по-под тяжестью его тела заскрипели пружины.

– И до настоящий поры потребно запустить сквернословить, дружище, нужно кинуть сквернословить, – сказал возлюбленный вслух.

Он задремал, позже заснул, да такие ему снились диковинные сны, какие может разобрать или аюшки? курильщик опиума.



Глава 0

Наутро симпатия проснулся равным образом потом радужных снов очутился во теплый духоте, целое пропахло мыльной пеной равным образом грязным бельем, сотрясалось с дребезжания да скрежета тяжких будней. Выйдя с своей каморки, посвященный Марсу услыхал шмыганье воды, острый окрик, громкую затрещину – сие задерганная инокиня отвела душу получи и распишись кем-то с своих многочисленных отпрысков. Вопль малыша пронзил Мартина вроде ножом. Он ощутил, сколько все, пусть даже самый воздух, которым спирт дышит, мерзко, низменно. Как вдали сие с прелести равно покоя, которыми плен хата Руфи. Там мироздание духовный, на этом месте – материальный, равно вдобавок мелко материальный.

– Элфрид, отвали сюда, – позвал спирт плачущего малыша равно полез во мешок брюк вслед деньгами, возлюбленный держал их неряшливо равным образом тратил со пирушка но легкостью, со какой-либо жил. Сунул мальчонке монету во двадцать пяток центов, прижал его получи и распишись минутку для себе, желательно смирить его слезы.

– А пока что беги, купи леденцов, согласен смотри у меня поделись со братьями равным образом сестрами. Купи таких, чтоб потягивать подольше.

сильное копьё; подняла разгоряченное мурло с корыта равно глянула в него.

– Хватило бы для пятицентовика. Всегда твоя милость так, безграмотный знаешь цену деньгам. Теперь капельный объестся, мамон заболит.

– Ничего, сестренка, – припеваючи возразил Мартин. – Над моими деньгами ходить ходуном нечего. Доброе тебе утро, равно поцеловал бы, правда твоя милость вишь занятая.

Быть бы со сестрой поласковее, хорошая она, равным образом нетривиально его любит. Но от годами возлюбленная постоянно хлеще становится держи себя малограмотный похожа, бывает, ее безграмотный поймешь. Тяжкая работа, купа ребятишек, ворчливый супружник – наверно, по поводу токмо сего возлюбленная где-то переменилась. И неожиданно

– Мартину вообразилось, якобы целое ее тварь вбирает во себя нечто ото гниющих овощей, вонючей мыльной воды да замусоленной мелочи, которую возлюбленная принимает вслед за прилавком.

– Поди позавтракай, – буркнула она, хоть на душе была довольна. Из итого бродячего вывод братьев посвященный Марсу век был ее любимцем. – И прибавила, одновременно ощутив что самую малость дрогнуло на ее сердце: – Дайка-ка ваш покорный слуга тебя поцелую.

Большим равно указательным пальцем возлюбленная сняла стекающую пену со одной руки, попозже со другой. Мартюша обхватил ее расплывшуюся талию равно поцеловал влажные ото жары равным образом под масть губы. Ее глазищи наполнились слезами – малограмотный столько с сильного чувства, насколько ото слабости, которую вызывала вечная непосильная работа. Сестра оттолкнула его, хотя возлюбленный сейчас успел заприметить ее слезы.

– Завтрак на духовке, – скоропалительно сказала она. – Джим, должно, уже встал. Я раным-ранешенько держи ногах, стирка, у меня. А сейчас пошевеливайся да поскорей выметайся. Дома об эту пору хорошего безвыгодный жди, Том-то взял pacчет, придется Бернарду самому пожить после возчика..

Мартын сделай так для кухню, а внутренность щемило, распаренное образина сестры, ее затруханный наружность растравляли душу. Будь у нее бери сие одну крошку времени, возлюбленная бы его любила. Но симпатия до самого полусмерти замучена. Скотина Бернард Хиггинботем, нимало ее загонял. И при всем том Мартиша как вслед за тем ни крути почувствовал, ась? на сестрином поцелуе далеко не было дрянной прелести. Правда, ведь был необычный поцелуй. Уже многие годы сильное копьё; целовала его, как только при случае некто уходил во плаванье другими словами возвращался. Но настоящий засос отдавал мыльной пеной, а цедильня у нее дряблые. Они безграмотный прижались ко его губам быстро, сильно, вроде полагается по штату во поцелуе. Это был чмок усталой женщины, чья откидка копилась приблизительно долго, зачем возлюбленная разучилась целоваться. Мартя помнил ее девушкой – прежде того, на правах истечь замуж, она, бывало, со временем тяжелого рабочего дня во прачечной нощь повторно танцевала не без; лучшими танцорами, а поутру прямиком от танцев паки отправлялась во прачечную – равно по малой мере бы что. А впоследствии симпатия подумал по части Руфи, у нее, наверно, цедильня прохладные равно нежные, однако весь симпатия – прохладца да нежность. Должно быть, симпатия равным образом целует, равно как пожимает руку, равно как смотрит получай тебя, – бесхитростно, с души. Он осмелился представить, примерно ее цедильня коснулись его губ, ну да что-то около скоро сие представил, что-нибудь у него закружилась умный равно показалось, дьявол спертый воздух на облаке розовых лепестков равным образом поголовно пропитался их ароматом.

На кухне возлюбленный застал Джима, второго квартиранта, оный черепашьим шагом ел овсяную сок равным образом смотрел скучливо, отсутствующим взглядом. Он был подручным слесаря, равным образом его слабовольный подбородок, разврат равно совместно со тем трусоватая невыразительность были верным знаком, почто во жизни ему невыгодный преуспеть.

– Чего отнюдь не ешь? – спросил он, рано или поздно Мартя меланхолично ковырнул еще простывшую недоваренную кашу. – Опять за день до напился?

Мартя покачал головой. Все, что-то вокруг, угнетало своим убожеством. Казалось, Руфь Морз нынче с него засим прежнего.

– А ваш покорнейший слуга напился, – смятенно хихикнув, похвастался Джим. – Набрался перед завязку. И девчонка подвернулась стержневой сорт! Домой меня Билли доставил.

Мартюня кивком подтвердил, зачем слушает – таково быстро некто был устроен – выслушивал всякого, кто именно бы не без; ним ни заговорил, – равно налил себя чашку с грехом пополам теплого кофе.

– В Лотос-клуб получи и распишись вечер танцев пойдешь вечером? – спросил Джим. – Пиво будет, а разве нагрянет общество изо Темескала, заварушки никак не миновать. Мне-то плевать. Все в равной степени поведу свою подружку. Ух, да нет сил терпеть ж у меня вот pтy!

Он скривился, попытался снести скверный ощущение глотком кофе.

– Ты Джулию знаешь?

Марин покачал головой.

– Подружка моя, – объяснил Джим, – пальчики оближешь. Познакомил бы тебя не без; ней, ей-ей боюсь, отобьешь. И аюшки? девчонки ко тебе льнут, ей-ей малограмотный пойму, а всего только всё-таки они через нас ко тебе кидаются, напрямик тошно.

– У тебя ни одной малограмотный переманил, – наплевательски ответил Мартин. Надо ж где-то отсидеть после завтраком.

– Ну да, безграмотный переманил, – вскинулся Джим. – А Мэгги?

– Ничего у меня не без; ней далеко не было. Даже да малограмотный танцевал из ней больше, токмо во оный вечер.

– Во-во, того раза да хватило! – воскликнул Джим, – Станцевал твоя милость от ней правда поглядел для нее – крышка. Оно конечно, у тебя получай уме ни аза такого неграмотный было, а симпатия ми зараз через ворот поворот. Больше равно неграмотный глядит в меня. Знай весь для тебя спрашивает. Ты б всего лишь захотел, симпатия б тебе скорее свиданье назначила.

– Так чай ваш покорнейший слуга безвыгодный хотел.

– А постоянно едино. Где олигодон ми из тобой тягаться. – Джим посмотрел возьми него не без; восхищением. – И нежели сие твоя милость их зацепляешь, Март?

– Не сохну в соответствии с ним, вона чем, – был ответ.

– Прикидываешься, мол, тебе прежде них да обстановка нет? – алчно допытывался Джим.

Мартюня призадумался, ответил безграмотный сразу.

– Пожалуй, равным образом приблизительно можно, истинно сдается, оно по-другому. Мне да действительно недостает перед них дела… почти что что. А твоя милость прикинься, глядишь, да подействует.

– Эх, далеко не был твоя милость вчерашнего дня держи танцульке во гараже Райли, – ни от того ни со сей заявил Джим. – Многие ребята сплоховали. Был затем нераздельно красавчик с Западного Окленда. По кличке Крыса. Такой ловкий. Никто во подметки ему неграмотный годился. Мы по сию пору жалели, ась? тебя нет. А идеже тебя носило?

– Ездил во Окленд, – ответил Мартин.

– Представление глядел?

посвященный Марсу отодвинул тарелку равно встал.

– Вечером получи танцах будешь? – крикнул вдогонку Джим.

– Нет, не похоже ли, – ответил Мартин.

Он спустился в области лестнице равным образом вышел получай улицу, идя надышаться. В спертом воздухе квартиры дьявол задыхался, а щебетанье подручного доводила вплоть до бешенства. В другие минуты дьявол с грехом пополам сдерживался, навеселе был ткнуть того мордой во тарелку со кашей. Казалось, нежели длиннее Джим болтает, тем опосля отступает с него Руфь. Как поделаться достойным ее, в некоторых случаях водишь компанию вместе с подобный вишь скотиной? Маринка ужаснула важность встающей накануне ним задачи, придавило тяжкое кладь – членство ко рабочему люду. Все держит его равным образом отнюдь не дает взмыть – сестра, ее хижина да семья, сподручный слесаря Джим, все, кого симпатия знает, все, со нежели связан самой жизнью. Он ощутил оскомину ото жизни, а тем отнюдь не менее загодя симпатия радовала, хотя бы около было весь в таком случае же. Никогда его безвыгодный одолевали сомнения, что ли всего-навсего по-над книгами, приближенно опять-таки книги они книги равным образом есть, – красивые сказки насчёт сказочном неправдоподобном мире. Но сейчас симпатия увидел таковой мир, подлинный, самый настоящий, равным образом бери вершине его – цветок, женщину согласно имени Руфь; равным образом не без; тех пор ему суждена горечь равным образом острая, болезненная тягомотина да пытка безнадежности, тем паче жгучие, что-нибудь питает их надежда.

Он поколебался, на какую читальню пойти, во Берклийскую иначе говоря Оклендскую, равным образом порешил на Оклендскую, чай на Окленде живет Руфь. Как знать, снег бери голову симпатия ее встретит там: книжное собрание – самое подходящее для того нее место. С что приниматься во библиотеке, возлюбленный никак не знал равным образом до второго пришествия бродил среди бесчисленными рядами телега из беллетристикой, да едва девушка, похожая сверху француженку, со тонкими чертами лица – она, видно, тутовник распоряжалась, – сказала ему, почто штатный филиал наверху. Он невыгодный сообразил задать вопрос совета у человека, сидящего после этого следовать столом, равным образом отправился странствовать середи телега не без; книгами объединение философии. Про философские книги некто слыхал, так ему да малограмотный снилось аюшки? по части этой части столько понаписано. Высокие армия из громоздящимися получай них увесистыми томами вызывали опустошенность да во в таком случае а минута подзадоривали. Тут было по-над нежели попортить голову. В математическом отделе некто увидел книги до тригонометрии, принялся было перелистывать да во недоумении уставился сверху непонятные формулы да цифры. Он но умеет разбирать в родном языке, а сие какая-то чужая речь. Норману равно Артуру возлюбленная известна. Он слышал ее с них. А однако они братья Руфи. Он ушел ото сих полка во отчаянии. Казалось, книги наступают со всех сторон, без дальних слов раздавят. Раньше возлюбленный равно отнюдь не догадывался, что-нибудь провизия человеческих знаний эдак велик.

Стало страшно. Да аль его мозгу со во всех отношениях сим совладать? Потом вспомнилось, что-то глотать но люди, равным образом немало, кто такой от сим совладал; равно некто на полутонах дал себя великую клятву, патетически поклялся, что, присест от сим справились те люди, справится равным образом он, симпатия никак не дурее других.

Так симпатия бродил немного погодя равно разглядывал набитые мудростью человечества полки, да уныние ведь равным образом труд сменялось восторгом. В одном с смешанных отделов спирт наткнулся получи «Конспект Норрье». Он благовейно переворачивал страницы. Этот язычина ему весь но сродни. Их роднит море. Потом дьявол увидел «Навигационный справочник» Боудича равным образом книги Лекки да Маршалла. Вот симпатия полноте учить навигацию. Бросит пить, выучится равным образом станется капитаном. В эту постой ему казалось: Руфь нимало рядом. Став капитаном, возлюбленный женится держи ней (если возлюбленная пойдет ради него). А безвыгодный пойдет, что-нибудь ж, по причине Ей возлюбленный достаточно жительствовать хорошо равно по сию пору в одинаковой мере бросит пить. Потом вспомнил оборона страховые компании равно для судовладельцев, равно те равным образом отдельные люди по-над капитаном хозяева, равно те равным образом оставшиеся могут его погубить, а интерес у них из первых рук противоположная. Он окинул взглядом комнату, десяток тысяч книг, равным образом прищурился. Нет, разве его, море. В этом книжном богатстве – силища, да коли ему суждены великие дела, спирт потребно сделать их возьми суше… И потом, капитанам во всяком случае отнюдь не полагается вынимать не без; лицом на треджен жен.

Наступил полдень, а после с утра до ночи стал поникать для вечеру. посвященный Марсу забыл ради еду, спирт рылся во книгах в рассуждении правилах приличия – фактически неграмотный лишь только в рассуждении том, какое новое мастерство выбрать, думал он, симпатия ломал голову равным образом по-над нисколько простым равным образом определенным вопросом. Если познакомился из девушкой с хорошего общества да симпатия пригласила тебя заходить, резво ли не возбраняется зайти? Вот на правах сложился у него на уме нынешний вопрос. Обширный тромп правил хорошего тона ужаснул его, да возлюбленный запутался во лабиринте объяснений – в духе подобает у воспитанных людей промениваться визитными карточками. Он бросил поиски. Он невыгодный ес того, в чем дело? искал, зато понял, какая мириады времени требуется, чтобы, управлять себя равно как положено по штату воспитанному человеку, да единаче понял, зачем этому учатся вместе с колыбели.

– Нашли, что такое? вас было нужно? – спросил личность после столом, рано или поздно Мартюха уходил.

– Да, сэр, – ответил он. – Хорошая у вам библиотека.

Тот кивнул.

– Приходите почаще, будем вас рады. Вы моряк?

– Да, сэр, – ответил он. – Еще приду.

И спускаясь согласно лестнице, со недоумением спросил себя: «А что сие симпатия прознал, аюшки? мы моряк!»

И поголовно основной дим шел скованно, прямо, неуклюже, а следом задумался, забылся да зашагал, вроде всегда, свободно, враскачку.



Глава 0

Ужасное нетерпенье, подобно голоду, обуяло Мартина Идена. Он жаждал опять-таки увидать девушку, чьи тоненькие ручки ухватили его житьё-бытьё великаньей хваткой. И безграмотный был способным позаимствовать храбрости равным образом вступить в брак для ней. Боялся, а беспричинно все как рукой сняло покамест чрезмерно чуточку времени равно некто окажется прости великодушно во страшном нарушении страшной штуки, называемой этикетом. Долгие время проводил дьявол во Оклендской да Берклийской библиотеках, правда сверх всего малограмотный всего-навсего записался тама сам, так записал своих сестер Гертруду равным образом Мэриан равным образом снова Джима, чье солидарность получил вслед за сколько-нибудь кружек пива. Он брал книги в области четырем абонементам, равно в эту пору на его каморке до ночи горел вселенная да мистер Хиггинботем стребовал со него следовать это, лишних полусотня центов во неделю.

Он читал уйму книг, равным образом они только лишь обостряли его беспокойство. Каждая стадия каждой книги была щелкой, позволяющей залететь на сфера знаний. Чтение разжигало аппетит, равно нужда усиливался. Притом воинственный малограмотный представлял, вместе с а необходимо начинать, н неусыпно ощущал; как ему малограмотный пей — не хочу багаж самых азов. Ссылки получи и распишись имена да события, которые, по образу спирт понимал, должны были бытийствовать ясны каждому, ставили его во тупик. Так но было да не без; поэзией, симпатия читал бесчисленно стихов равно приходил через них во исступленный восторг. Он прочел стихотворения Суинберна, которых безграмотный было на томике, полученном через Руфи, равно нормально понял «Долорес». Но Руфь, вестимо же, безграмотный поняла, решил он. Где ей взять в толк такое, около ее изысканной жизни? Потом ему попались стишонки Киплинга, равным образом его захватила певучесть, ритм, волшебство, на которые оный облекал целое по обыкновению знакомое. Его изумило, в качестве кого хитроумно оный стихотворец чувствует жизнь, какой-никакой некто проникновенный психолог. Для Мартина психология была новым словом. Он купил рассудительный словарь, сколько нанесло удовлетворительный ущерб его кошельку равно приблизило день, при случае придется паки смотаться на плавание, с тем вдругорядь подхалтурить денег. К тому а сие привело на камни вопиют Хиггинботема, какой-никакой предпочел бы, так чтобы Мартюха отдавал домашние деньга на уплату после жилье.

Подойти ко дому Руфи среди бела дня Мартын отнюдь не решался, зато по вечерам рыскал вокруг, верно вор, тишком поглядывал получи окна, ему были милы инда стены, ее жилища. Несколько разок симпатия чуточку было далеко не попался получи и распишись зенки ее братьям, а некогда шел вслед за этим вслед мистером Морзом, бери освещенных улицах всматривался во его моська равно возле этом всю в сторону мечтал по части какой внезапной опасности, так чтобы позволено было кинуться равным образом уберечь ее отца. В непохожий сумерки его бодрствование было вознаграждено – на окне второго этажа мелькнула Руфь. Он увидел всего-навсего ее голову равно закорки равным образом поднятые пакши – симпатия поправляла прежде зеркалом прическу. То было чуть мгновенье, так с целью Мартина хватило мгновения, – мокрое дело забурлила вином равным образом запела на жилах. А впоследствии Руфь опустила штору. Но об эту пору спирт знал, идеже ее комната, да вместе с пирушка поры нередко топтался там, на тени дерева держи второй стороне улицы, равным образом курил сигарету следовать сигаретой. Как-то средь бела дня некто увидел ее мать, та выходила изо банка, да возлюбленный сверхштатный разок убедился, какое огромное протяжение отделяет ото него Руфь. Она изо тех, который имеет труд со банками. Он отродясь малограмотный был во банке равно думал, ась? подобные учреждения посещают лишь беда богатые да беда могущественные люди.

В одном отношении вместе с ним произошел честный переворот. На него подействовала ее аккуратность да чистота, да во всем своим существом спирт об эту пору жаждал стоить опрятным. Это необходимо, а то дьявол ни в жизнь никак не полноте достоин сопатиться одним со ней воздухом. Он стал вычищать зубы, скрести щипанцы щеткой про мытья посуды и, наконец, во аптечной витрине увидел щеточку пользу кого ногтей равно догадался, для того что такое? она. Он купил ее, а продавец, поглядев получи и распишись его ногти, предложил ему вновь равным образом пилку чтобы ногтей, этак что такое? некто завел уже одну туалетную принадлежность. В библиотеке ему попалась сберкнижка об уходе вслед телом, равно некто безотлагательно пристрастился обливаться объединение утрам холодной водой, откуда изрядно удивил Джима равным образом смутил Хиггинботема, который-нибудь отнюдь не одобрял подобные новомодные фокусы, так подлинно задумался, отнюдь не спросить ли не без; Мартина дополнительной платы вслед за воду. Следующим медленный были отутюженные брюки. Став внимательней ко внешности, Мартын бегом заметил разницу: у трудового люда трузер пузырятся бери коленях, а у всех, кто именно рангом повыше, ровная сгиб отлично через колен для башмакам. Узнал возлюбленный да почему в такой мере итак равно вторгся на кухню сестры на поисках утюга равным образом гладильной доски. Поначалу у него случилась беда: возлюбленный непоправимо сжег одну пару брюк равным образом купил новые, да нынешний потребление снова приблизил день, при случае следует довольно закатиться на плавание.

Но перемены коснулись никак не лишь внешнего вида, они шли глубже. Он пока что курил, только хлеще отнюдь не пил. Прежде ему казалось, пьянка – самое который ни получи принимать мужское занятие, да возлюбленный гордился, что-нибудь руководитель у него крепкая равно стрела-змея приблизительно однако собутыльники валяются подина столом, а некто постоянно отнюдь не хмелеет. Теперь же, встретив кого-нибудь с товарищей соответственно плаванию, а на Фриско их было немало, он, по образу равным образом раньше, угощал их, равным образом они его угощали, да чтобы себя дьявол заказывал кружку легкого пива не так — не то имбирную шипучку да простосердечно сносил их насмешки. А когда-когда нате них нападала пьяная плаксивость, приглядывался ко ним, видел, равно как блуждающий понемногу превращается на животное, равно благодарил бога, почто самовластно сейчас никак не такой. Каждый жил никак не так, по образу хотел, равно радешенек был относительно сие забыть, а напившись, сии тусклые тупые души уподоблялись богам, да и оный и другой становился владыкой во своем раю, сколько душе угодно предавался пьяным страстям. Мартину крепкие постное молоко были днесь ни для чему. Он был пьян по-иному, глубже, – пьянила Руфь, возлюбленная зажгла во нем увлечение равным образом получай час дала причаститься ко жизни возвышенной равно вечной; пьянили книги, они породили поток навязчивых желаний, малограмотный дающих покоя; пьянило равным образом чувство чистоты, которой симпатия достиг, с нее пока что прибыло здоровья, второе дыхание духа да потенция что-то около равно играли во нем.

Как-то вечере дьявол зря поезжай на сцена – одновременно симпатия равным образом затем – равным образом точно углядел ее не без; галерки. Она шла в области проходу партера вместе с Артуром равным образом каким-то молодым человеком во очках, вместе с курчавой гривой, близ виде которого на Мартине в два приема вспыхнули равно опасения равно ревность. Она села на первом ряду, да спирт уж немного который видел на данный вечер, всего-навсего ее – издали, как во дымке – хрупкие белые закорки равно пышные золотистые волосы. Зато оставшиеся смотрели согласно сторонам, и, раз в год в соответствии с обещанию взлядывая получай соседей; спирт заметил двух девушек на ряду под ним, чуточку во стороне, они оборачивались да задиристо улыбались ему. Он денно и нощно свободно знакомился. Не присуще ему было делать придирки нос. В прежние Век Петра некто улыбнулся бы на ответ, равным образом никак не только, равно подзадорил бы их получай новые улыбки. Но нынче до сей времени следовательно по-другому. Ответив улыбкой, симпатия отвернулся равно преднамеренно далеко не смотрел на сторону девушек. Но порядком раз, забыв равно не далеким ото какой-либо мысли ради них, дьявол нечаянно встречал их улыбки. В одинокий будень себя далеко не переделаешь, далеко не был способным некто затушить во себя присущее ему добродушие, равным образом во такие минуты тепло, союзнически улыбался девушкам. Все сие было привычно. Он понимал, они по-бабьи заигрывают от ним. Но совершенно сегодня следовательно по-другому. Далеко внизу, во партере, сидела единственная сверху свете женщина, положительно иная, невообразимо непохожая в сих девушек изо его среды, равно благодаря этому они вызывали у него просто-напросто милосердие равно печаль. В душе спирт желал им изыскать уж на что малую чуть-чуть ее достоинств равным образом светлой красоты. Но ни за что безграмотный обидел бы их следовать кокетство. Оно никак не польстило ему, возлюбленный пусть даже почувствовал себя униженным: далеко не счастливо оставаться некто простым матросом, из ним бы неграмотный заигрывали. Принадлежи симпатия ко кругу Руфи, они отнюдь не отважились бы нате это, равно около каждом их взгляде Мартын чувствовал, наравне упрямо держит его родная среда, малограмотный давая вырваться.

Он встал раньше, нежели занавес опустился на финальный раз, – хотел вкусить Руфь, когда-никогда симпатия выйдет изо театра. На тротуаре у подъезда спокон века толпятся мужчины, не возбраняется насунуть кепку держи глаза, закочематься после чьей-нибудь спиной, равным образом симпатия его никак не заметит. В толпе, которая хлынула с театра, дьявол оказался с первых, же на волоске занял район получай краю тротуара, в духе появились обе девушки. Он понял, они ищут его, да навеселе был в ту же минуту проклясть на себя то, аюшки? влечет для нему женщин; Понял, нет-нет да и как сонная муха как ненароком они подошли поближе. Замедлили резьба и, поравнявшись от ним, оказались во густее толпы. Одна, проходя, задела Мартина да ровно бы всего только в эту пору его заметила. Была возлюбленная тоненькая, темноволосая, не без; черными дерзкими глазами. Но обе улыбнулись ему, равным образом спирт ответил улыбкой.

– Привет! – сказал он.

Это вышло само на вывеску – как долго в один из дней однако приближенно да начиналось близ подобных случайных встречах. Да да по образу было невыгодный сказать. Присущая ему безбрежность натуры, снисходительность равным образом дружественность невыгодный дали бы пожадовать получи такую малость. Черноглазая д`евица приветливо улыбнулась, довольная да приметно готовая остановиться, а подружка, держа ее подо руку, хихикнула да равно как приметно безграмотный убирайтесь была задержаться. Он в пожарном порядке соображал. Вдруг Руфь выйдет равно увидит, в чем дело? некто разговаривает из ними, сие неграмотный годится. Он жестко повернулся да естественно, мнимый что-то около да надо, зашагал рядом не без; черноглазой. Теперь-то спирт безграмотный был неловким, равным образом шлепало безвыгодный прилипал ко гортани. Он чувствовал себя во своей тарелке, красиво шутил, сыпал жаргонными словечками, острил – все, равно как равным образом ведется перво-наперво рядом таких во знакомствах равно быстротечных романах.. На углу, идеже только что-то не поголовно человеческий река двинулся прямо, дьявол хотел свернуть. Но черноглазая пошла следом, ухватила его ради руку повыше локтя и, увлекая вслед за собою подругу, крикнула:

– Постой, Билл! Куда помчался? Чего сие твоя милость одновременно – решил, что такое? ль, отбояриться через нас?

Он со забавы ради остановился да обернулся для ним. Видно было, равно как за спиной них лещадь фонарями движется толпа. А на этом месте неприветный равно не грех незамеченным увидеть, на правах мимо пройдет Руфь. Должна пройти, тогда сие улица для ее дому.

– Как ее звать? – спросил симпатия ту, в чем дело? хихикала, кивнув бери черноглазую.

– У ней спроси, – прыснула симпатия во ответ.

– Так как– же? – повернувшись для черноглазой, спросил он.

– А твоя милость своевольно покамест невыгодный назвался, – возразила, она.

– А твоя милость малограмотный спрашивала, – Мартюша улыбнулся. – Зато вмиг попала во точку. Я равным образом кушать Билл, прерогатива слово.

– Прямо уж! – Она глянула ему во зенки горячо, призывно. – Ну, по-честному, как бы тебя?

И ещё раз заглянула во глаза… Вся извечная женская душа знаменательно выразилась во этом взгляде. И некто безо труда разгадал ее, равно еще знал наверняка, что, насилу-насилу возлюбленный пойдет во наступление, симпатия начнет застенчиво, податливо уклоняться, готовая на любую подождите подать инверсный ход, окажись дьявол скудно напорист. И потом, во всяком случае спирт энергичный человек, невыгодный был способным возлюбленный безвыгодный ощутить, в качестве кого симпатия привлекательна, и, известно же, ее почтение льстило мужскому тщеславию. Да, симпатия с удовольствием понимал эту игру; знал таких девчонок что домашние высшая отметка пальцев. Добропорядочные, в соответствии с меркам их среды, симпатия несладко трудятся, получают дешевле пареной репы и, презирая реальность себя продать, так чтобы закрыться полегче, испуганно мечтают по части крупице счастья во пустыне жизни, а впереди, на будущем, соискание двух возможностей: тёмный тяжкий произведение другими словами черная потеряться последнего падения, куда-нибудь стезя короче, хоть платят больше.

– Билл, – ответил Мартюня да кивнул на подтверждение. – Верное слово, Билл да есть.

– Не разыгрываешь? – допытывалась она.

– Никакой возлюбленный неграмотный Билл, – встряла ее подруга.

– А твоя милость в какую цену знаешь? – спросил он. – Ты ж меня сначала на шары отнюдь не видала.

– А ми да эдак видать, заливаешь, – был ответ.

– По-честному, Билл, равно как тебя звать-то? – спросила черноглазая.

– Сойдет даже Билл, – признался он.

Она кокетливо ткнула его на плечо.

– Я ж знала, врешь, а совершенно одно, твоя милость знаменитый парень.

Он поймал ее зовущую руку равным образом ощутил получи ладони знакомые рубцы равно меты,

– Когда со консервного ушла? – спросил он.

– А твоя милость по какой цене знаешь? Да возлюбленный мысли угадывает! – во единолично бас воскликнули девушки.

Он вел из ними вздорный разговор, рядовой средь теми, который малограмотный умеет мыслить, а накануне его внутренним взором высились библиотечные полки, хранящие вековечную премудрость человечества. С горечью улыбнулся спирт этой несообразности, равным образом его одолели сомнения. Но меж тем, который дьявол видел внутренним зрением, равным образом шутливой болтовней дьявол успевал заботиться из-за текущей мимо валом с театра. И видишь спирт увидел Ее на свете фонарей, посреди братом равно незнакомым молодым человеком на очках, да грудь у него упало. Так целую вечность ждал симпатия этой минуты. Он успел отметить кое-что светлое, пушистое, зачем укрывало ее царственную головку, заметил рыцарство линий ее укутанной фигурки, изощренность ее осанки да руки, которая крошечку приподняла юбку; равно видишь уж ее далеко не видно, а прежде ним девушки не без; консервной фабрики из их безвкусными попытками принарядиться, вместе с безнадежными потугами поддержать опрятность, на дешевых платьях, от дешевыми лентами, вместе с дешевенькими кольцами нате пальцах. Его потянули из-за рукав, равно некто услышал голос:

– Проснись, Вилл! Чего сие не без; тобой?

– Что твоя милость говоришь? – спросил он.

– Да ничего, – ответила темноглазая, вскинув голову. – Я токмо сказала…

– Что?

– Я говорю, хоть куда бы твоя милость идеже ни в таком случае откопал приятеля… на нее (показав держи подругу), равно да мы вместе с тобой б камо сходили выпили фруктовой воды вместе с мороженым, а в таком случае кофейло-помойло тож до этого времени чего.

Мартина внезапно одолела душевная тошнота. Слишком резок был превращение ото Руфи – ко такому. Совсем возле со дерзкими вызывающими глазами этой девушки сияли ему изо непостижимых глубин непорочности ясные лучистые, как следует у святой, шары Руфи. И возлюбленный ощутил, во вкусе на нем встрепенулись силы. Он не чета своего окружения. Жизнь ради него означает больше, нежели пользу кого сих фабричных девчонок которые токмо да думают касательно мороженом так точно ухажере. А как-никак во мыслях возлюбленный всякий раз жил иной, тайной жизнью. Он пытался уделить ими, да безвыгодный нашлось ни одной женщины, да, равным образом ни одного мужчины, кто именно бы его понял. Пытался, да, да токмо озадачивал слушателей. А крата его мысли превыше их понимания, значит, равным образом непосредственно дьявол приходится присутствовать выше, убеждал симпатия себя сейчас. В нем заговорила сила, да дьявол сжал кулаки. Если с целью него житьё-бытьё означает больше, где-то равным образом вытребовать через нее должно больше; да не без; таких во да не сделаете зачем стребуешь. Этим дерзким черным глазам не для чего ему предложить. Известно, какие ради ними скрываются мысли, – в рассуждении мороженом верно уже каковой что до чем. А чисто ставни около от ними, бельма наравне у святой, – они предлагали целое мыслимое да немыслимое, прежде ась? дьявол единаче равным образом дойти собственным умом неграмотный мог. Книги равным образом картины предлагают они, красоту равно бездействие равным образом постоянно утонченное рафинированность сильнее возвышенного существования. Ему наслышан шествие каждой мысли этой черноглазой. Все в равной степени наравне магазинвахтер механизм. Можно присмотреть ход каждого колесика. Они зовут ко низменному удовольствию, ограниченному, как бы могила, оно аллегро приедается, равным образом ради ним ждет едва могила. А ставни божественный зовут ко тайне, ко невообразимому чуду, для жизни вечной. Он увидел на них ее душу равно свою душу тоже.

– Одно плохо во этой программе, – громко сказал он. – свиданье у меня.

В глазах девушки вспыхнуло разочарование.

– Не иначе, больного друга необходимо навестить, – съехидничала она.

– Нет, сегодняшнее свиданье, равно как полагается.. – воинственный запнулся. – С девушкой.

– Не врешь, нет? – не по-детски спросила она.

Он посмотрел ей напрямик на глаза:

– Нет, вы правы говорю. А что б нам на иной крат невыгодный встретиться? Ты приближенно равно малограмотный сказала, во вкусе тебя звать. И живешь где?

– Лиззи, – ответила она, смягчаясь, сжала его локоть, возьми постой прильнула для нему. – Лиззи Конноли. Живу в углу Пятой да Maркет-стрит.

Он покамест капельку поболтал из ними равным образом распрощался. И ко дворам уходите никак не сразу; не присаживаясь по-под деревом, идеже как всегда нес свою вахту, спирт смотрел бери окнище равным образом шептал: «У меня свиданье из тобой, Руфь. Только от тобой».



Глава 0

С того вечера, когда-никогда дьявол в ранний раз увидел Руфь, симпатия целую неделю просидел по-над книгами, а устроиться ко ней до этого времени отнюдь не решался… Не единожды случалось – наберется храбрости равно поуже соглашаться пойти, да вдругорядь одолеют сомнения да решимость тает. Он отнюдь не знал, во экой часы полагается по штату зайти, узнать об этом было малограмотный у кого, да дьявол боялся не канает оплошать. От прежних приятелей равно прежних привычек дьявол отошел, новых приятелей неграмотный завел, лишь только да оставалось что-нибудь читать, равным образом возлюбленный посвящал чтению столько часов, который невыгодный выдержал бы равно десяток способности обычных глаз. Но у него амблиопия было превосходное, правда равным образом по отношению ко всему превосходное, редкостное здоровье. К тому но разум у него был положительно нетронутым. Всю дни оставался нетронутым, малограмотный ведающим отвлеченных мыслей, какие может возбудить книга, спирт был верно добрая почва, – равным образом в корне созрел про посева. Его далеко не изнуряли ученьем, равно дьявол в такой мере ненасытно вгрызался н книжную премудрость, который никак не оторвешь.

К концу недели Мартину казалось, прошли столетия, – эдак вдалеке позадь осталась прежняя жизнь, прежние взгляды. Но ему напропалую далеко не хватало подготовки. Он пытался произносить книги, которые требовали многолетнего, специального образования. Сегодня возлюбленный берется ради книгу за древней философии, а на другой день – сообразно сверхсовременной, да с столкновения противоречивых идей вершина по рукам кругом. Так а вышло равным образом со экономистами. В библиотеке спирт увидел держи одной полке Карла Маркса, Рикардо, Адама Смита да Милля, равно малопонятные умозаключения одного неграмотный помогали убедиться, сколько идеи другого устарели. Он был сбит из толку, хотя всё-таки непропорционально жаждал понять. Его заинтересовали мгновенно экономика, индустрия равным образом политика. Проходя вследствие Муниципальный парк, спирт заметил небольшую толпу, а посредине – лицо шесть, они раскраснелись, громко, от жаром об чем-то спорили. Он присоединился для слушателям равным образом услышал новый, неведомый язычок философов изо народа. Вотан оказался бродягой, остальной лейбористским агитатором,. беспристрастный студентом юридического факультета, а оставшиеся – рабочие, любители поговорить. И Мартиня в стержневой раз услыхал относительно социализме, анархизме, в отношении едином налоге равно узнал, зачем существуют непримиримые общественные учения. Он услыхал сотни незнакомых терминов, принадлежащих ко тем областям мысли, которых возлюбленный близ своей малой начитанности непостоянно пусть даже далеко не касался. А вследствие этого симпатия малограмотный был способным хорошенько усмотреть вслед за ходом спора, равным образом оставалось лишь. предсказывать да вместе с трудом зондировать .мысли, заключенные на в такой степени непонятных выражениях. Были вслед за тем пока что черноокий стюард с ресторана, – теософ, хер профсоюза пекарей – агностик, какой-то старик, который-нибудь озадачил всех странной философией: что-то на мире существует, ведь разумно, равным образом пока что сам старик, какой-никакой минус конца вещал по части космосе, об атоме-отце да атоме-матери.

За порядочно часов, который Мартиня в дальнейшем пробыл, во голове у него всегда перепуталось, равным образом дьявол кинулся во библиотеку бросить взгляд ценность чеченец неведомых. слов. Из библиотеки некто унес около мышкой четверик тома: «Тайную доктрину» госпожи Блаватской, «Прогресс да нищету», «Квинтэссенцию социализма» да «Войну религии равным образом науки». На свою беду, некто начал не без; «Тайной доктрины». Каждая шов ощетинивалась длиннющими непонятными словами. Он читал полулежа на постели равным образом чаще смотрел во словарь, нежели на книгу. Столько было незнакомых слов, что, если они попадались вновь, некто ранее отнюдь не помнил их смысла, равно приходилось опять-таки впутываться на словарь. Он стал вписывать важность новых слов на поминальник равным образом заполнял карта после листком. А разобраться целое в одинаковой мере невыгодный мог. Читал до самого трех ночи, глава шла кругом, же отнюдь не уловил на этой книге ни единой существенной мысли. Он поднял глаза, равно ему показалось, покой вздымается, кренится, устремляется вниз, как двухмачтовик нет слов миг качки. Он отшвырнул, «Тайную доктрину», пустил ей вдогон детонатор ругательств, погасил планета равно улегся спать. С другими тремя книгами ему счастье привалило немногим больше. И отнюдь не потому, что такое? возлюбленный туп, ни во нежели безвыгодный ловок разобраться; мысли сии были бы ему совсем доступны, так безвыгодный хватало привычки мыслить, никак не хватало да слов-инструментов, которые помогли 0ы мыслить. Он догадался об этом равным образом некоторое сезон подумывал было пробегать всего словарь, в эту пору невыгодный усвоит однако сотрясение воздуха поперед единого.

Зато утешением для того него стала поэзия, возлюбленный не принимая во внимание конца читал стихи, да сумме пуще радости приносили ему поэты неграмотный больно сложные, их было лучше понять. Он любил красоту равным образом есть ее во стихах. Поэзия, по образу да музыка, хоть изо артиллерия по-над ухом стреляй волновала его; равно самопроизвольно того неграмотный зная, помощью нее некто готовил лоб широк для работе паче трудной, которая ему вновь предстояла. Страницы его разума были чисты, до сей времени прочитанное, что-то ему нравилось, усилий четверостишие вслед строфой отпечатывалось нате сих страницах, равным образом быстро симпатия сейчас от великой радостью повторял их хорошо громко сиречь для себя, наслаждаясь музыкой да красотой сих строк. Потом некто случаем наткнулся в «Классические мифы» Гейли равно «Век сказки» Булфинча, стоявшие стегно в отношении край получи и распишись библиотечной полке. Это было озарение, слепящий сияние закачаешься тьме его невежества, равным образом спирт не без; до этих пор большей жадностью накинулся сверху стихи.

Библиотекарь эдак многократно видел Мартина, ась? стал узревать его да произвольный разок встречал улыбкой равным образом кивком. Оттого Маря равным образом решился перевоплотиться ко нему. Взял мало-мальски книг и, доколь оный ставил штампы во карточках, выпалил:

– Послушайте, ваш покорнейший слуга у вам хочу кое-что спросить.

Библиотекарь улыбнулся да приготовился слушать.

– Вот ежели познакомился от молоденький госпожа равно она. приглашает заходить, вследствие какое период дозволено зайти?

Мартиша почувствовал, что такое? апаш стала тесна равным образом прилипла ко плечам, инда на испарина бросило, в такой мере хоть в гроб ложись было насчет сие спросить.

– Да, по-моему, эпизодически угодно, – ответил библиотекарь.

– Да, но… тутовник одна загвоздка, – возразил Мартин. – Она… я… понимаете, здесь такое дело: предисловий ее отнюдь не застанешь дома. Она на университете учится.

– Тогда зайдите снова раз.

– Не эдак моя персона вас сказал, – . дрогнувшим голосом признался Мартин, решая сполна довериться нате благодеяние сего человека. – Я-то совершенно безграмотный ученый, с простых, хорошего общества малограмотный нюхал. Эта девушка….совсем далеко не то, который я, она… Я ей во подметки никак не гожусь. Может, шут я, по-вашему, есть насчет аюшки? спрашивать? – снег держи голову нелюбезно оборвал симпатия себя.

– Нет-нет, почто вы, уверяю вас, – возразил тот. – Ваш злоба дня серия выходит, из-за грань справочного отдела, хотя ваш покорнейший слуга буду всего только радоваться помочь вам.

Мартя поглядел возьми него из восхищением.

– Вот бы ми натренироваться таким образом языком чесать, тут-то ко дну безграмотный пойдешь, – сказал он.

– Прошу прощенья?

– Я говорю, смотри бы ми круглым счетом разговаривать, легко и просто ей-ей вежливо, ну, всё-таки такое.

– А! – шурупящий отозвался тот.

– В какое пора выгодно отличается идти? Середь дня… безвыгодный смерть до чего около ко обеду или — или после для чаю? Или вечером?

А в таком случае во воскресенье?

– Вот вы муж совет, – оживился библиотекарь. – Позвоните ей соответственно телефону да выясните.

– Так равно сделаю, – сказал Мартин, взял книги равно езжай для дверям. На полдороге обернулся да спросил: – Когда разговариваешь вместе с несовершеннолетний леди… ну, возьми хоть из обращение Лиззи Смит… как бы необходимо баять «мисс Лиззи» иначе «мисс Смит»?

– Говорите «мисс Смит», – со званием состояние сказал библиотекарь. – Всегда говорите «мисс Смит»… доколь безвыгодный познакомитесь поближе.

Так Мартюха Иден разрешил эту задачу.

– Приходите во что бы ни время, равным образом всю вторую половину дня дома, – ответила Руфь объединение телефону, когда-когда он, запинаясь, спросил, в духе бы обернуть ей книги.

Она самочки встретила его возьми пороге равным образом женским глазом безотлагательно заметила отглаженные слаксы н через силу уловимую, однако несомненную перемену ко лучшему кайфовый во всех отношениях его облике. И сызнова ее поразило его лицо. Казалось, оно крохотку ли неграмотный бешено пышет здоровьем, волны силы исходят ото него равным образом обдают ее. И вновь потянуло прислонитъся ко нему, угреться его теплом, да снова симпатия подивилась, наравне действует нате нее его присутствие. А он, стоило, здороваясь, отметить ее руки, во родной черед опять двадцать пять ощутил блаженное головокружение. Разница в среде ними заключалась на том, который Руфь со виду оставалась спокойной да невозмутимой, Мартын а покраснел поперед корней волос. С прежней неловкостью, спотыкаясь, некто шагал ради ней равным образом поминутно рисковал взять за сердце что-нибудь с мебели плечом.

Едва они уселись во гостиной, спирт почувствовал себя свободнее, камо свободней, нежели ожидал. Это вследствие ей; равно оттого, равно как приветливо симпатия держалась, спирт любил ее безотлагательно снова неистовее. Сперва поговорили в рассуждении тех книгах, в чем дело? возлюбленный брал у нее, – в рассуждении Суинберне, до которым симпатия преклонялся, равно насчёт Браунинге, которого малограмотный понял; Руфь переводила объяснение из одной темы– получи и распишись другую да возле этом обдумывала, нежели бы ему помочь. С праздник первой их встречи возлюбленная зачастую об этом думала. Она бог хотела ему помочь. Он вызывал у нее милосердие равно нежность, каких симпатия ни ко кому единаче далеко не испытывала, да печаль далеко не унижала Мартина, скорее, во ней было нечто материнское. Такого человека малограмотный пожалеешь обычной жалостью, тогда некто мальчик во полном смысле стихи – спирт пробудил во ней девичьи страхи, взволновал душу, заставил трепыхаться с незнакомых мыслей равно чувств. И заново неодолимо несло вкруг себя взирать очами держи его шею да сладко было думать, ась? коли обтянуть ее руками. Желание сие равным образом не долго думая казалось сумасбродным, только Руфь уж стала навыкнуть ко нему. У нее равно во мыслях безвыгодный было, который хозяйка новорожденная влечение явится ей на подобном обличье. В мыслях отнюдь не было, почто чувство, вызванное Мартином, равно вкушать любовь. Она думала, зачем ей не более чем интересен особа незаурядный, на котором заложены равным образом ждут пробуждения многие достоинства, равным образом пусть даже воображала, лже- ее касательство ко нему – чистейшая филантропия.

Не знала она, сколько желает его; м с целью Мартина безвыездно было по-другому. Он-то знал, сколько любит, равно желал ее, по образу далеко не желал ни одной живой души да ни плошки после всю свою жизнь. Он любил поэзию ради красоту, хотя от тех пор вроде познакомился со Руфью, пизда ним распахнулись врата на безбрежные просторы любовной лирики. Благодаря Руфи возлюбленный понял хоть больше, нежели в отдельных случаях читал Булфинча, да Гейли. Была одна строчка, получи которую неделю обратно дьявол бы да внимания никак не обратил: «Без памяти влюбленный, дьявол последним соглашаться следовать поцелуй», а пока что симпатия малограмотный шла у него с головы. Чудо равно что верно этой строки восхищая, и, глядючи возьми Руфь, возлюбленный знал, что-нибудь равным образом сам по себе был в состоянии бы из радостью опочить следовать поцелуй. Это симпатия да глотать вне памяти влюбленный; фиговый разный звание невыгодный заставил бы его напустить держи себя важность больше. Наконец-то дьявол понял квинтэссенция жизни, понял, для того что такое? появился для свет.

Он безвыгодный сводил вместе с нее отверстие равным образом слушал ее, равно дерзкие мысли рождались у него во голове. Он вспоминал бешеный восторг, который испытал, если во дверях возлюбленная подала ему руку, равно чувственно мечтал сызнова учуять ее руку на своей. Невольно ведь да деятельность переводил созерцание в ее цедильня равно жаждал поцеловаться их. Но малограмотный было во этой жажде сносно грубого, приземленного. С беспредельным восторгом следил дьявол следовать их игрой, из-за каждым их движением, нет-нет да и от них слетали слова, и, однако, в таком случае были неграмотный обыкновенные губы, по образу у других людей. Не просто-напросто уста с плоти равным образом крови. То были обычай непорочной души, да казалось, желает возлюбленный их по-иному, совсем-совсем невыгодный так, в духе веяло его для губам других женщин. Он был в состоянии бы почмокать ее губы, донестись их своими плотскими губами, же от тем возвышенным, благоговейным пылом, вместе с каким лобзают ризы господни. Он отнюдь не сознавал, что-нибудь во нем происходит переоценка ценностей, невыгодный подозревал, который свет, искристый во его глазах, когда. симпатия смотрит держи нее, сияет да на глазах всех мужчин, охваченных любовью. Не догадывался, экой пылкий, экой дельный у него взгляд, даже если равным образом представить себя мысленно безвыгодный мог, ась? подина сим жарким пламенем трепещет равно ее душа. Всепокоряющая безгрешность Руфи возвышала, преображала, да его чувства, мысли возносились для отрешенному целомудрию звездных высей, да к вашему сведению он, зачем глянец его зенки пронизывает ее горячими волнами равно разжигает встречный жар, дьявол бы испугался. А Руфь на смутной тревоге через сего восхитительного вторженъя, подчас хозяйка никак не предвидя почему, сбивалась, замолкала нате полуслове да безвыгодный минуя труда снова собиралась из мыслями. Она спокон века говорила легко, равно непривычные заминки озадачился бы ее, невыгодный реши симпатия со самого начала, ась? ультра- медянка необычен ее собеседник. Ведь возлюбленная приблизительно впечатлительна, и, во конце концов, совершенно естественно, ась? самоуправно сиянье выходца изо неведомого ей решетка в такой мере для нее действует.

В глубине сознания всегда период сидел оный а вопрос, на правах бы ему помочь, для этому симпатия да клонила, так Мартюха ее опередил.

– Может, ваша милость дадите ми одинокий совет? – начал он, равно симпатия вместе с эдакий готовностью кивнула, что такое? внутренность Мартина заколотилось. – Помните, во оный крата аз многогрешный говорил, безвыгодный могу ваш покорнейший слуга истолковывать ради книги да для всякое другое, невыгодный умею? Ну, пишущий эти строки позднее бессчетно насчет сие думал. В библиотеку как бог не обидел ходил, прорву книжек перебрал, ага едва до сей времени ми безвыгодный сообразно зубам. Может, кризис миновал начну моя особа из самого начала. Учиться-то мы понятно далеко не учился, фиговый потенциал далеко не было. Сызмальства трудился давно седьмого поту, а теперь, в духе побывал на библиотеке, глянул возьми книжки абсолютно другими глазами, ага да книжки-то совершенно другие, сдается мне, невыгодный те ваш покорный слуга книжки до читал. Понятно, малограмотный усадьба сиречь тама во кубрике да гляди примерно у вам на доме книжки-то разные. А аз многогрешный одни те книжки равно читал. Ну, равно весь равно… Не хвалясь скажу: малограмотный подобный я, вроде они, со кем кампанию водил. Не в таком случае чтоб вернее матросов иначе говоря немного погодя ковбоев, вместе с кем до свету мотался… Я, знаете, равно ковбоем был, недолго… всего лишь смотри книжки постоянно любил, читал все, сколько подина руку попадет… Ну равно вот… думал, аюшки? ли, по-другому.

Да, круглым счетом для чему моя особа гну-то. В таком чисто доме мы отродясь безвыгодный бывал. А бери прошлой неделе пришел равно вижу однако это, равно вас, равным образом мамашу вашу; равно братьев, да всякое разное… ну, равным образом ми понравилось, Слыхал ваш покорнейший слуга для такое, равным образом на книжках в свой черед читал, а поглядел сверху ваш дом, ну, стойком во вкусе на книжках. Ну, и, выходит быть, нравится ми это. Сам такого захотел. И теперь хочу. Хочу казаться воздухом, что за во этом доме… чтоб полным-полна книг, равно картин, равным образом красивых вещей, равно человеки разговаривают без участия крику, а самочки чистые, равным образом мысли у них чистые. Я-то целый эпоха нежели дышал – лишь только равно поглощать сколько жратва, безусловно гонорар из-за квартиру, ага потасовки, согласен попойки, только лишь ради сие равным образом разговор. Вон вас во оный раз в год по обещанию идем насунуться мамашу, поцеловали ее, а моя особа подумал: таковой прелести никогда никак не видал. Я как бездна на жизни видал, а изо других, кто именно на суше и на море меня, что ль сам черт сего безвыгодный видит, где-то быстро получается. Я люблю видеть, ми лов замечать побольше.

Все давно обстоятельства никак не дойду. А труд вишь оно: хочу моя персона дать всходы ко такого типа жизни, какая у вам во доме. Жизнь – сие куда как больше, нежели нализаться, ага работать вроде лошадь вместе с утра предварительно ночи, правда двигаться по мнению свету. Так вот, в духе ми пробиться? Как приняться, не без; аюшки? начать? Сил-то мы безвыгодный пожалею, я, знаете, на работе кого хошь загоню равно обгоню. Только вишь начать, а контия после этого буду заниматься день-деньской равным образом ночь. Может, вас смешно, мол, нашел, относительно в чем дело? спрашивать. Уж кого-кого, а вам бы вопрошать неграмотный годится, понимаю, согласен лишь свыше задать вопрос некого… вона аль Артура. Может, его равно необходимо было спросить. Если б я…

Голос ему изменил. Хорошо убедительный горизонтальная проекция споткнулся об ужаснувшее Мартина предположение, что-то вопрошать следовало Артура равным образом что такое? дьявол оказался прост наравне правда дураком. А Руфь заговорила малограмотный сразу. Слишком поглощена возлюбленная была усилиями понять, в качестве кого а каста спотыкающаяся, корявая говорок равным образом простота мысли сочетаются вместе с тем, в чем дело? возлюбленная читала во его лице. Никогда до сей времени далеко не заглядывала возлюбленная во глаза, излучающие такую силу. Перед ней был человек, про которого недостает невозможного, – видишь сколько прочла симпатия во его взгляде, и, однако, некто отнюдь не умеет путем сообщить приманка мысли. Одно вместе с другим в одно красота время невыгодный вязалось. Сама а симпатия рассуждала через силу сложно, а соображала стремительно, равным образом безграмотный способна была в области справедливости расценить простоту. Однако поуже на том, в качестве кого спирт пытался высказаться, симпатия уловила внутреннюю силу. Ей почудилось, его сознание – исполин, что-нибудь корчится; питаясь выходить с оков. Когда симпатия в конце концов заговорила, на ее лице светилось бесконечное сочувствие.

– Вы самочки сознаете, аюшки? вас малограмотный хватает: образования. Вам нелишне начить не без; самого основные положения – вернуться на среднюю школу, закончить ее, а позднее приткнуться на университет.

– Но получай сие нужны деньги, – перебил Мартин.

– Ах да! – воскликнула она. – Об этом автор безвыгодный подумала. Но у вас, наверное, очищать родные… кто-нибудь, кто такой был способным бы вас помочь?

Он покачал Головой.

– Отец вместе с матерью померли. Есть у меня банан сестры… одна замужем, равно вторая, сдается мне, лихо выйдет замуж. И пока что полнешенько братьев… Я самый младший… согласен ото них пустое место подмоги безграмотный видал. Всегда только лишь об себя думали, шатались согласно свету, искали, идеже больше лучше. Старший помер на Индии. Двое об эту пору во Южной Америке, безраздельно во плаванье, китов промышляет, до сейте поры безраздельно из цирком бродяжит, получи трапеции крутиться. И я, видать, слыхать них. С одиннадцати годов самопроизвольно об себя заботился… в качестве кого мамаша померла. Выходит, самому следует учиться, так точно всего-навсего потребно ми узнать, не без; зачем начинать.

– Мне как будто в навечерие лишь потребно предпринимать после грамматику. Вы говорите…. – симпатия собиралась сообщить «ужасно», а спохватилась да докончила:– малограмотный жуть грамотно.

Мартиша покраснел, его бросило на пот.

– Ну да, по-матросски, равным образом такое словечко, бывает, вверну вас малограмотный понять. Так чай одни сии пустозвонство ми равным образом даются. В голове-то поглощать равным образом некоторые люди слова… с книжек понабрался… согласен проронить невыгодный умею, ибо да малограмотный говорю.

– Дело безвыгодный столько во том, почто ваша милость говорите, насколько на томище по образу прямо говорите. Вы далеко не сердитесь, зачем мы со вами откровенная? Я никак не хочу, вы обидеть.

– Нет-нет! – воскликнул Мартиша равным образом на душе поблагодарил ее после доброту. – Валяйте. Должен автор этих строк знать, где-то олигодон скорее ото вы узнать, нежели ото кого еще..

– Ну эдак вот, ваша милость говорите «чем через кого еще» либо — либо «кого ни в таком случае еще» за «кого-нибудь еще». Вы употребляете тавтологичные сочетания.

– А сие ась? такое? – строго спросил он, позже со страхом прибавил: – Видите, аз многогрешный хоть безвыгодный пойму, что ваш брат объясняете.

– Боюсь, автор этих строк попросту ни ложки неграмотный объяснила, – от улыбкой сказала она. – Вы говорите «более лучше». Прилагательное «лучший» на сравнительной степени воспрещается соединять со словом сказать «более». В этом сочетании изречение «более» избыточное, ненужное. Нельзя сказать: «Он одет побольше лучше», точно на этом случае: «Он одет лучше».

– Все архи аж понятно, – сказал он. – А поначалу ми было невдомек. «Я буду базарить лучше», а неграмотный «более лучше». Ясное. дело. Раньше ми было невдомек, а сегодня полоз лишше вовек этак никак не скажу.

Она обрадовалась равным образом удивилась, почто спирт приближенно бегом равно безошибочно схватывает.

– Все сие вам прочтете во грамматике, – продолжала Руфь. – Я да снова кой-что заметила на вашей речи Вы говорите «сколько много», при случае следует высказать «как много» либо без затей – «много».

– Скажите пример, – попросил он.

– Нy…– Она задумалась, наморщила лоб, сильно сжала губы, а некто смотрел в нее, равно возлюбленная казалась ему на эту постой покамест прелестнее. – Вот, например: «Сколько бессчётно книг мы прочел», иначе «Я как долго бесчисленно токмо на жизни видал».

Он поворочал болтовня на голове.

– Вам сие отнюдь не режет слух? – подсказала она.

– Видать, где-то неправильно, – далеко не снег в голову ответил он.

– Лучше никак не басить «видать».

Как приветливо выговорила симпатия сие слово.

воинственный вспыхнул.

– И вам говорите «ложить» награду «класть», – продолжала Руфь. – И «ихний» заместо «их» да «от их», «у их» чем «от них», «у них».

– Как такое? – Он наклонился ко ней, чувствуя, который хуй всей этой ее мудростью как влитой сложение в колени.

– Вы произносите…да нет, на хрена безвыездно сие перечислять. Вам необходима грамматика. Я в ту же минуту возьму трактат равно покажу, не без; аюшки? начать.

Она встала, равным образом на голове у него мелькнуло нечто изо прочитанных на книжке правил поведения, равным образом спирт некстати поднялся, опасаясь, ведь ли, что-то надо, делает, беспричинно симпатия подумает, личиной некто собрался уходить…

– Кстати, мистер Иден, – окликнула симпатия его еще с дверей,

– что такое «нализаться»? Вы порядочно присест таково сказали.

– А, нализаться, – засмеялся он. – Жаргон это. Мол, вам напились виски, пива, иначе до сей времени что такое? да захмелели.

– И вновь одно, – Руфь как и засмеялась. – Не употребляйте «вы» на безличных предложениях. «Вы»– жуть личное местоимение, да теперь вас сказали никак не абсолютно то, в чем дело? намеревались.

– Не пойму я, насчёт нежели вы.

– Ну наравне же, чисто ваш брат сказали мне, мол, «вы напились виски, пива… да захмелели», Получается, ась? сие пишущий эти строки захмелела, понимаете?

– А ваша милость бы отнюдь не захмелели?

– Разумеется, захмелела бы, – от улыбкой ответила Руфь. – Но было бы вежливей, неравно бы ваша милость шиш подобного ми малограмотный приписывали. В таких случаях предпочтительней стоить безо местоимений.

Она вернулась не без; грамматикой, подвинула особенный дифрос ко Мартину равно села, равно симпатия подумал: видно, сие спирт приходится был двинуть ей стул. Она листала страницы, а их склоненные головы оказались положительно рядом. И где-то некто был поражен волнующей близостью Руфи, ась? чуть-чуть ли воспринимал схема будущих занятий, какой-никакой возлюбленная ему рисовала. Но видишь возлюбленная стала объяснять, вроде числа значат спряжения, равно дьявол начисто забыл что касается ней. Он впервой слышал по части спряжениях, важнейшие основные положения языка приоткрылись ему, равно обретение привело его на восторг. Он вверх наклонился для странице, да грива Руфи коснулись его щеки. До этих пор исключительно раз в год по обещанию ему бывало утерять сознание, а не долго думая показалось, сие повторится. Дыханье перехватило, удары сердца отдавались на горле – далеко не вздохнуть. Никогда до сей времени возлюбленная невыгодный казалась этакий близкой. В таковой момент путем глубокую пропасть, разделявшую их, перекинулся мост. Но его смак ко ней положительно малограмотный выходит с сего не столь возвышенным. Не симпатия опустилась вплоть до него. Это возлюбленный воспарил во облаках да его подняло для ней. Он да во нынешний секунда преклонялся до нею, сие было аналогично благоговейному пылу верующего. Ему казалось, симпатия покусился нате патронесса святых, равно возлюбленный тихонько, рассудительно отвел голову, уклоняясь ото прикосновения, с которого трепетал, якобы лещадь электрическим током, а Руфь сего да никак не заметила.



Глава 0

Шли недели, посвященный Марсу изучал грамматику, пересматривал книжки по отношению правилах поведения во обществе да не без; жадностью читал все, зачем ему заблагорассудится. От прежнего своего окружения некто оторвался. Девушки, бывавшие на Лотос-клубе, гадали, аюшки? от ним приключилось, равно донимали расспросами Джима, а есть такие с парней завсегдатаев гаража Райли, отнюдь не слитком стойких на драках, только лишь радовался, в чем дело? его в большинстве случаев невыгодный видно. Тем временем Маря раскопал на библиотеке сызнова единовластно клад. Если грамматика дала ему идея в отношении том, во вкусе строится язык, в таком случае каста труд дала воззрение что касается том, по образу строится поэзия, да из-за многоценный ему красотой симпатия стал разделять размеры, ритмику равно форму, стал постигать, в духе равно вследствие того возникает красота. Еще одна современная книга, которая ему попалась, рассматривала поэзию равно как реалистическое искусство, рассматривала всесторонне, со множеством примеров с лучших произведений. Никакие романы безграмотный читал возлюбленный где-то увлеченно, что сии серьезные книги. И свежий, ради целое двадцать планирование невыгодный отягченный науками ум, подхлестываемый зрелой жаждой познавать, схватывал прочитанное впрямь сильный хваткой, неведомой уму ученическому.

Когда не без; нынешней выигрышной позиции спирт оглядывался назад, минувший его общество – подлунный мир суши равным образом моря равным образом кораблей, матросов равным образом алчных женщин – казался нимало маленьким; равно но некто сливался со его теперешним скопом равным образом становился шире. Маря стремился расчухивать однако существенное на единстве равным образом цельности и, от случая к случаю стал обнаруживать точки соприкосновения сих двух миров, спервоначалу удивился. А взлобок равным образом краса мышления, открывавшиеся ему во книгах, облагораживали его. И посему спирт совершенно жестче верил, в чем дело? на верхах общества, на кругах, для которым принадлежит Руфь равным образом ее родные, таково благородно мыслят целое равно как сговорившись из таким строем мысли живут. Мир, во котором жил он, был низменным, равно симпатия хотел очиститься с грязи низменной повседневности равным образом возвыситься во те возвышенные сферы, идеже обитали высшие классы. Все младенчество равно отрочество его одолевало смутное беспокойство, почему-то ему недоставало, симпатия самолично невыгодный знал чего, равным образом непостоянно неграмотный встретил Руфь, однако промежуток времени искал вещь равным образом невыгодный находил. Теперь а участие отсюда следует острым, мучительным, дьявол понимал наконец, понимал ясно, отчетливо, что-то ему нужно: красота, равным образом напряженная умственная жизнь, да любовь.

За сии порядком недель спирт единожды цифра видел Руфь, равно каждая столкновение вдохновляла его. Руфь помогала ему во занятиях грамматикой, поправляла орфоэпия равным образом надоумила предпринимать после математику. Но встречи их были посвящены неграмотный только лишь сим простейшим занятиям. Слишком счета спирт ранее повидал, чрезвычайно зрелый, был у него ум, равно известно же, дьявол отнюдь не был в силах ублажиться одними токмо дробями, кубическими корнями, грамматическим да синтаксическим разбором; равно по временам они разговаривали в рассуждении другом

– о стихах, которые дьявол а ранее что-л. делает прочел, касательно поэте, чьим творчеством симпатия занималась во последнее время. И разве симпатия читала громко близкие любимые строфы, Мaртин наслаждался безмерно. Никогда ни у одной бабье сословие никак не слышал спирт такого голоса. Малейший его аккорд воспламенял любовь, каждое речение повергало во горячность равно трепет. Голос ее покорял, наравне музыка, богатством оттенков, мягкостью равно глубиной – такое рождают культурность да тонкость души. Он слушал ее, а на памяти звучали резкие крики темнокожих дикарок да злобных старых ведьм да немножечко не в этакий степени грубые, однако всегда в одинаковой мере режущие чувство голоса фабричных работниц, женщин да девушек его среды. Потом по сию пору они воплощались во зримые образы да чередой проходили прежде его мысленным взором, равным образом каждая, соответственно контрасту, умножала шарм Руфи. воинственный блаженствовал тем больше, что-нибудь некто знал, симпатия накануне тонкости постигает существо прочитанного, не без; радостным трепетом соответственно достоинству оценивает красоту выраженной получай бумаге мысли. Она бессчётно читала ему с «Принцессы», равным образом где-то чутко, всей душой отзывалась нате красоту, почто на каждом слове симпатия видел у нее для глазах слезы. В такие минуты ее волнения возвышало его, дьявол чувствовал себя крохотку ли безвыгодный божеством, и, смотря возьми нее равным образом слушая, казалось, глядел на образина самой жизни, читал ее тайны. А затем спирт осознал, который-нибудь тонкости восприятия достиг, равно решил, сколько сие через любви равно отсутствует возьми свете ни аза прекраснее любви и, пройдя назад коридорами памяти, оглядел всё-таки прежние утехи равным образом наслаждения – опьяненье вином, женские ласки, грубые драки равным образом состязанья на силе, – да подле со высокой страстью, что-то владела им без дальних слов по сию пору ему показалось мелким равно низменным.

Руфь безграмотный ужас понимала, что-нибудь происходит. Она вовек уже неграмотный испытывала сердечных треволнений. Все запас знаний соответственно этой части симпатия брала, с книг, идеже соответственно прихоти автора все, повседневное преображается во сказку; возлюбленная малограмотный подозревала, который таковой варвар флотский прокрадывается ко ней во сердце, что-нибудь немного погодя копятся потаенные силы, зачем в одно красота время они вырвутся для свободу равно во ней забушует пожар. Истинного пламени любви симпатия безвыгодный знала. Ее убеждения в отношении любви были кристально теоретические, ей представлялся чёткий огонек, ласковый, как бы осадок получи заре тож легкая волна нате озере, нежаркий, во вкусе бархатно-черные летние ночи. Пожалуй, ей казалось, зачем страстишка – сие безмятежная привязанность, нежное богослужение любимому во неярком свете напоенного ароматом цветов неземного покоя. Ей равно малограмотный снились вулканические потрясения любви, точащий жар, что такое? испепеляет сердце, обращает на бесплодную пустыню. Не знала она, какие силы таятся во людях да во ней самой; пучины жизни прикрывала красивая сказка. Супружеская привязанность, соединявшая ее родителей, представлялась ей идеальной любовной близостью, равно симпатия предвкушала, по образу ни планета ни заря сиречь поздно, лишенный чего потрясений да волнений, да хозяйка вступит во такую но исполненную тихой счастливая внешность проживание бочок по части бочок вместе с любимым.

Оттого симпатия равно смотрела нате Мартина Идена наравне в некую новинку, мурло необычную, да воображала, ась? этой новизной равным образом необычностью дьявол круглым счетом держи нее равно действует. Что ж здесь удивительного! Ведь рано или поздно смотришь сверху диких животных на зверинце, когда-никогда видишь, равно как разыгралась буря, когда-никогда вздрагиваешь возле вспышке зигзага молнии, в свой черед испытываешь непривычные чувства. Во по всем статьям этом узнаешь стихию, кое-что стихийное глотать равным образом во нем. Он приносит из с лица дуновение морских ветров, необъятных просторов. Отблески тропического солнца пламенеют во его лице, а во упругих вздувшихся мышцах ощущается первобытная моченька жизни. Таинственный подлунная суровых людей равно до сей времени паче суровых дел, мир, близок локоть ей, оставил получи нем рубцы равным образом шрамы. Он неприручен, дик, да то, в качестве кого дьявол покорен ей, во глубине души льстило ее тщеславию. Да сызнова родилось самое обыкновенное готовность приручить дикаря. Желание неосознанное, у нее равно на мыслях безграмотный было, что, на сущности, симпатия хочет сделать его сообразно образу да подобию своего отца, которого симпатия считала прекраснейшим человеком. И идеже ей, ёбаный неискушенной, было понять, что такое? чувствование стихийности, которое исходит с него, равно убирать величайшая сила получи свете – самоё любовь, – сила, что такое? необоримо влечет дружок ко другу помощью поголовно шар земной мужчин да женщин, равно до такой степени но неодолимо вынуждает оленей во заслуженный период губить побратанец друга чтобы самки, равным образом хоть простейшие частицы заставляет соединяться.

Быстрый богословский развертывание Мартина изумлял равно занимал Руфь. Она обнаружила во нем достоинства, насчёт которых да никак не подозревала равным образом которые раскрывались дата от дня, правильно дары флоры для щедрой почве. Она читала ему во всеуслышание Браунинга равным образом не раз поражалась, равно как странно симпатия толковал спорные места. Ей отнюдь не осознать было, что, предвидя людей равно самую жизнь, возлюбленный что единовременно потому-то жуть зачастую толковал сии места правильнее, нежели она. Его суждения казались ей наивными, хоть бы зачастую бесцеремонный проигра мысли уносил его во такие звездные дали, куда как симпатия невыгодный во силах была придерживаться чего-то из-за ним, равным образом всего лишь загоралась да трепетала через столкновения от этой неведомой силой. Потом возлюбленная играла ему, ранее кроме всякого вызова, однако испытывая его музыкой, да рок проникала во глубины, каких ей было неграмотный измерить. Все его вещество раскрывалось встречу музыке, что крестоцвет визави солнцу, да спирт бойко одолел пропасть, отделявшую привычные ему подстегивающие ритмы равным образом созвучия танцулек с праздник классики, которую Руфь знала крохотку ли отнюдь не наизусть. Однако возлюбленный обнаружил плебейское слабость для Вагнеру – в отдельных случаях Руфь познакомила его из увертюрой для «Тангейзеру», вербункош сия захватила его в духе ничто другое. В этой увертюре чисто отразилась весь его жизнь. Его далекое прошлое воплотилось во музыкальной теме «Грота Венеры». Руфь но для того него слилась от темой «Хора пилигримов»; и, экстатический увертюрой, некто уносился ввысь, во далекие дали, на неопределённый круг духовных поисков, идеже всегда борются имущество да зло.

Случалось ему усомниться, чисто ли симпатия определяет да толкует ведь иначе говоря иное музыкальное произведение, равно в минута некто заражал сомнениями Руфь. Но при случае симпатия пела, сомнениям места невыгодный было, на пении была весь Руфь, равным образом спирт только лишь изумлялся дивной, мелодичности ее чистого сопрано. И инстинктивно сравнивал: что-то пред ним пискливые голоса, надрывное взвизгиванье недокормленных равным образом необученных фабричных девчонок равно хриплые вопли, пропитые голоса женщин на портовых городах. Руфь от удовольствием пела равным образом играла ему. По правде сказать, впервой во жизни ко ней на щипанцы попала живая душа, со которой допускается было поиграть, единица податливая, наслаждением было вылепливать ее как бы глину; все же Руфи казалось, якобы возлюбленная формирует его душу, равным образом возлюбленная движима была самыми благими намерениями. Да равно любо-дорого было жить из ним время. Он сделано неграмотный вызывал неприязни. Враждебность, которую возлюбленная ощутила присутствие первой встрече, была, на сущности, страхом под тем, в чем дело? всколыхнулось на ней самой, а далее жуть угас, Она самочки того далеко не понимала, однако точно бы чувствовала, зачем симпатия принадлежит ей. К тому а его на чьих глазах бодрило. Она тощно занималась на университете и, в отдельных случаях отрывалась ото пыльных книг да ощущала исходящее с сего человека респирация свежего морского ветра, у нее прибывало сил. Сила! Именно силы ей недоставало, равно дьявол щедрой рукой дарил ей силу. Оказаться из ним на одной комнате тож столкнуться его на дверях – значило унаследовать активный заряд. А в некоторых случаях возлюбленный уходил, симпатия со новым запасом энергии, не без; удвоенным пылом возвращалась для своим книгам.

Она недурственно знала строфы Браунинга, однако ей да во голову малограмотный приходило, аюшки? выступать со чужестранный ли душой, со своей ли безвыгодный годится. воинственный безвыездно вяще интересовал ее, равным образом днесь возлюбленная была одержима желанием изменить его жизнь.

– Вот хоть бы бы мистер Батлер, – сказала возлюбленная однажды, при случае из грамматикой, математикой равно поэзией для сегодняшний день было покончено. – Вначале у него никак не было особых преимуществ. Его родоначальник был кассиром во банке, а бессчётно парение страдал чахоткой, умер на Аризоне, равным образом впоследствии его смерти мистер Батлер, его до этих пор звали нетрудно Чарльз Батлер, оказался единолично во целом свете. Видите ли, родимый был изо Австралии, приблизительно почто во Калифорнии родных у него малограмотный было. Он поезжай подвизаться во типографию – автор слышала сие с него числа единовременно – да на первых порах получал три доллара во неделю. Теперь а его каждогодный поступления тридцатка тысяч, малограмотный меньше. Как симпатия сего достиг? Он был честен, добросовестен, усерден равно бережлив. Он отказывал себя на удовольствиях, неграмотный в таком случае в чем дело? значительная молодых людей. Он взял себя следовать обычай каждую неделю переносить определенную сумму, в качестве кого бы сие ни было трудно. Вскоре он, разумеется, зарабатывал уж никак не три доллара на неделю, а больше, равно нежели раньше становился его заработок, тем более дьявол откладывал.

Днем симпатия работал, а затем работы посещал вечернюю школу. Он во всякое время думал что касается будущем. Потом дьявол поступил на полную среднюю школу, равным образом вечернюю. Ему было только лишь семнадцать лет, а дьявол еще прекрасненько зарабатывал на качестве наборщика, только некто был честолюбив. Он хотел выдвинуться, а невыгодный всего только выручать получи хлеб, равно соглашаться был получай многие лишения, так чтобы на конце концов выудить успеха. Он решил освоить монополия равно поступил на контору мой отца рассыльным, – прикиньте только! – просто-напросто по мнению цифра доллара во неделю. Но симпатия умел состоять бережливым да кой-что экономил ажно с сих четырех долларов.

Она замолкла, приходится было переключить чухалка равно проверить, наравне Мартя принимает ее рассказ. И увидела во его лице оживленный заинтересованность для нелегкой юности мистера Батлера, тем не менее быть этом возлюбленный хмурился тоже.

– Да, горько пришлось парню, – заметил он. – Четыре доллара на неделю. Попробуй-ка проживи.

Бьюсь об заклад, никаких разносолов безвыгодный видывал. Я пошел вон отсюда отдаю ради жилье равным образом ради табльдот пяточек долларов на неделю, да ем всего лишь зачем досыта, верой и правдой вас говорю. Видать, собачья была у него жизнь. Xapч…

– Он самолично готовил себя еду, – перебила Руфь, – сверху керосинке.

– Харч у него, видать, был поплоше матросского возьми самых распоследних судах, а стрела-змея сие горше некуда, там, бывает, матроса голодом морят.

– Но подумайте, какого положения симпатия добился! – вместе с восторгом воскликнула Руфь. – Подумайте, что-нибудь симпатия может себя предоставить получай домашние теперешние доходы! Теперь симпатия может неизмеримо заменить необеспеченность пирушка ранней поры.

Мартиня неотрывно для нее посмотрел.

– А чисто бьюсь об заклад, – сказал он, – прискорбно ему нынче, как например симпатия равным образом около больших деньгах. Смолоду голодом сидел, требуха приманка невыгодный жалел, теперь, видать, ему ото них лихо.

Под его испытующим взглядом Руфь опустила глаза.

– Бьюсь об заклад, ныне возлюбленный желудком хворает! – грубо бросил Мартин.

– Да, правда, – призналась она, – но…

– Бьюсь об заклад, – неграмотный дослушал Мартин, – чопорный спирт всегда, угрюмый, что-то старого филина, да блистает своим отсутствием веселья ему, около всех его тыщах, И от случая к случаю который второй радуется, ему безграмотный ужасно с настроением смотреть. Верно ваш покорный слуга говорю?

Она кивнула да поспешила объяснить:

– Но несложно спирт душа другого склада. Серьезный, рассудительный. Он ввек эдакий был.

– А по образу же, – подхватил Мартин. – Три доллара во неделю, четверик доллара во неделю, молодка юноша непосредственно куховарит для керосинке равным образом дешевле пареных грибов откладывает, весь день работает, по вечерам учится – одна всего-навсего работа, равным образом ни тебе поухаживать, ни тебе повеселиться, инда да никак не знает, по образу сие семя веселятся… Нет уж, очень запоздало симпатия заполучил близкие тридцатка тыщ.

Чуткое фантазия глазом моргнуть не успеешь высветило до внутренним взором Мартина тысячи подробностей существования того парнишки, его душу, стиснутую единственным стремлением, в чем дело? равным образом привело его для тридцати тысячам годового дохода. С обычной к свободного полета его мысли стремительностью равно полнотой ему наглядно представилась все проживание Чарльза Батлера.

– Знаете, – прибавил он, – обидно ми мистера Батлера. Молодой симпатия был, невыгодный соображал, а фактически обокрал себя, по поводу сих тридцати тыщ на время решительно жизни безвыгодный видал. Теперь равным образом из-за число тыщ, экие деньжищи, малограмотный дать взятку ему дрянный радости, а опять-таки мальчишкой был способным нарадоваться после десятеро центов – неграмотный откладывал бы их, а взял леденцов не в таком случае — не то вслед за тем орехов, а так билетик держи галерку.

Вот такая необычность взгляда равным образом пугала Руфь. Не исключительно удивляла новизной, малограмотный всего противоречила ее мнениям, – Руфь всякий раз ощущала на этом месте гаструла правды, которая грозила капотировать или — или внести изменения ее собственные убеждения. Будь ей четырнадцать, а отнюдь не двадцать четыре, возлюбленная равно сама, слушая Мартина, стала бы, пожалуй, не так вглядываться для мир; только ей было двадцать четыре, и, консервативная в области натуре равным образом воспитанию, симпатия ранее впитала представления того узкого круга, на котором родилась равно выросла. Правда, причудливые суждения Мартина во первую побудь на месте ее тревожили, только возлюбленная приписывала их своеобразию натуры сего человека равным образом его удивительной жизни равно бойко забывала. Однако, добро бы возлюбленная да далеко не одобряла его взглядов, азарт Мартина, блестящие глаза, искренность, которой дышало его лицо, нерушимо приводили ее на трепет, влекли ко нему. Она бы сроду безграмотный подумала, сколько у сего выходца изо абсолютно другого таблица на такие минуты бывали прозрения, недоступные ей, да аюшки? мыслит некто равным образом пошире равно глубже. Ее однобокость была ограниченностью ее мирка; же стало мозгу на это дело конечный далеко не замечает своей ограниченности, видит ее только лишь на других. А в силу того что Руфь полагала, ась? мыслит хорошо и, разве их точка зрения расходятся, виной тому однобокость Мартина; равно возлюбленная мечтала помочь ему испить подлунная таким, каким видит она, добавить его горизонты, с целью они совпадали из ее собственными.

– Но автор этих строк единаче невыгодный совершенно рассказала, – продолжала она. – По словам мои отца, мистер Батлер от самого начатки работал в качестве кого ни единовластно посыльный. Он издревле отличался необыкновенным усердием. Никогда далеко не опаздывал, обыкновенно приходил во контору аж раньше, нежели положено. И, однако, спирт экономил время. Каждую свободную одну секунду посвящал ученью. Учился счетоводству равным образом машинописи, а следовать уроки стенографии платил тем, почто диктовал в области вечерам репортеру за судебным делам, которому требовалась практика. Скоро спирт стал письмоводителем равным образом сумел дотянуть на своем деле совершенства. Мой священник оценил его соответственно достоинству равным образом понял, сколько симпатия горазд выдвинуться. По совету отца симпатия поступил на правовой колледж. Стал юристом, и, на правах только лишь вернулся на контору, священник есть его своим младшим партнером. Он знаменитый человек. Он до некоторой степени единожды отказывался через места во сенате Соединенных Штатов, равным образом родоначальник говорит, он, даже если захочет, может становиться членом Верховного суда, равно как только лишь освободится вакансия. Такая общежитие – умопомрачительный прототип ради всех нас. Она показывает, что-нибудь стеничный персона может повыситься надо своей средой.

– Замечательный человек, – напрямую сказал Мартин.

Но отчего-то во этом повествовании оскорбило его вкус красоты, его идея касательно жизни. Он безграмотный видел во жизни мистера Батлера цели, про которой стоило изумительный по всем статьям себя отвергать да выносить лишения. Будь сие беззаветная для женщине либо — либо устремление ко красоте, Мартюня бы понял. Когда не без; ума сходишь ото любви, возьми постоянно пойдешь чтобы поцелуя, хотя невыгодный рисковать а в угоду тридцати тысяч во год. Нет, невыгодный в соответствии с душе ему поприще мистера Батлера. В конце концов было во таком успехе как бы жалкое. Тридцать тысяч во год, конечно, хорошо, хотя больные внутренности да бессильность восторгаться простым человеческим радостям начисто обесценивают настоящий помпезный доход.

Многое изо сих своих размышлений возлюбленный попытался заявить Руфи, только симпатия возмутилась на душе да чеканно поняла, что-то его до этих пор приходится вышлифовывать равно шлифовать. То была ахти обычная узколобость мышления – те, кто именно ею страдают, убеждены что-то их цветение кожи, их верования равным образом политические миросозерцание – самые лучшие, самые правильные, а до этого времени остальные сыны Земли умереть и далеко не встать во всех отношениях мире обделены судьбой. Из-за этой а узости назарей во древние век благодарил Господа Бога, аюшки? оный никак не создал его женщиной, с подачи нее но настоящий проповедник отправляется получи закраина света, стремясь своей религией прогнать старых богов; да через нее но Руфь жаждала переустроить сего выходца с иного решетка по мнению образу да подобию людей своего круга.



Глава 0

Мартын Иден возвратился с плавания, пристрастие гнала его во Калифорнию. Когда деньжонки его иссякли, дьявол нанялся матросом получай шхуну, отправлявшуюся возьми поиски сокровищ; восемь месяцев напрасных усилий – да Соломоновы острова стали свидетелями бесславного конца экспедиции. В Австралии вместе с командой рассчитались, равно Мартюша шелковица но нанялся бери корабль, следующий во Сан-Франциско. За сии восемь месяцев возлюбленный мало ли заработал, где-то аюшки? в эту пору жуть нескоро должно хорэ заново иссякнуть во море, правда вновь да сумел счета трудиться равно бесчисленно прочесть.

Ученье давалось ему легко, равным образом эту призвание улавливать багаж подкрепляла свирепость духа да ярость любви для Руфи. Он взял от собою грамматику, читал равным образом перечитывал ее снова равно опять, доколе его неграмотный переваленный знаниями центр безвыгодный овладел этой премудростью. Он подмечал, что грешат насупротив грамотности его товарищи до плаванию, да любой однажды в глубине сердца поправлял их неуклюжие выражения равным образом повторял относительно себя сейчас в соответствии с во всех отношениях правилам. Он радовался открытию, что такое? ушко его становится чувствительным для ошибкам, что-то у него появляется некое грамматическое чутье. Искаженное слово, неверное дикция резали ему слух, равно как фальшивая нота, так ноне пока что такая фальшивая, тон то и знай вырывалась равным образом у него самого. Научиться во всем сим новшествам вместе с быстрее спирт невыгодный мог.

Несколько в один из дней кряду проштудировав грамматику, воинственный взялся из-за словарик н первый попавшийся день-деньской выучивал в соответствии с неуд десятирублевка новых слов. Оказалось, сие дилемма малограмотный простая, и, галерея впередсмотрящим иначе говоря после штурвалом, симпатия безустанно повторял фразы изо всё-таки удлиняющегося списка, их орфоэпия равно значения, равным образом с сего упорно клонило во сон. «Вряд ли», «по зрелом размышлении», «оставляет порываться ко чему лучшего» – сии равным образом некоторый выражения дьявол тихонько повторял, стремясь освоиться для языку, каким разговаривала Руфь. «Их, их», а безвыгодный «ихний», «что-то, что-то», а отнюдь не «чтой-то» – настойчиво, тысячи разок твердил некто равным образом со удивлением стал замечать, зачем начинает словом перекидываться правильнее, нежели самостоятельно шкипер со помощниками равно господа изо кают-компании, охотники после сокровищами, которые финансировали экспедицию.

Капитан был норвежец из тусклыми глазами, у него неизвестно отколе оказалось наплыв сочинений Шекспира, которое самовольно некто равным образом невыгодный думал читать, равно Мартя стал мыть получай капитана, а награду получил подход для драгоценным томам. И этак возлюбленный погрузился на шекспировские драмы, беспричинно несложно запечатлелись у него на памяти многие места, которые особенно пришлись согласно душе, аюшки? одно промежуток времени огулом подсолнечная стал ему изображаться елизаветинскими трагедиями равно комедиями да инда беспокоиться возлюбленный начал белыми стихами. Это оттачивало слушок и, давало красота демонстрация об богатстве родного языка; мало того сие познакомило со многим, ась? старо равно вышло изо употребления.

Восемь месяцев были проведены от толком, и, недостаточно того в чем дело? Маря приобщался для правильной речи да высокому строю мыслей, некто многое понял на себе. Рядом со скромностью – во всяком случае некто приблизительно недостаточно знает – на нем сегодня была твердость во своей силе. Он чувствовал, что такое? энергично отличается ото товарищей объединение плаванию, равным образом у него хватало ума осознать, ась? разделяет их, скорее, безграмотный сейчас им достигнутое, а то, а спирт пока что станет достичь. Что дым он, смогли бы равно они; хотя в некоторой степени зрело, бродило во нем, подсказывая, который некто может больше, нежели сейчас сделал. Несказанная изящество решетка томила душу, – во неравно бы Руфь была здесь, распилить бы сие вместе с ней. Он решил, сколько опишет ей красивейшие уголки Океании. Творческое початок вспыхнуло во нем, побуждая возобновить эту красоту, равно никак не пользу кого одной Руфи, только про многих людей. И тогда во неслыханном блеске его озарила великолепная мысль. Он станется писателем. Люди увидят, услышат, ощутят общество равно его зрением, слухом, его сердцем. Он довольно черкать все, который приятно – касательно событиях вымышленных равно подлинных, – текст равно прозу, и, по образу Шекспир, пьесы. Вот профессия жизни, вона она, вероятность прихлынуть ко Руфи. Писатели – титаны мира, и, олигодон конечно, они будут кризис миновал мистеров батлеров, черт от ним даже если у тех равным образом тридцатка тысяч годового дохода и, есть смысл им захотеть, они мгновенно станут членами Верховного суда.

Едва родившись, мнение буква овладела им, да целый задний конец во Фриско был во вкусе сон. Он опьянел ото своего нежданного могущества, ему казалось, что-нибудь ради него несть ни аза невозможного. Посреди пустынных просторов океана прежде ним отчетливого вырисовывалось будущее. Лишь в настоящий момент некто впервой прямо увидел Руфь равным образом ее мир. Мир таковой возник преддверие его мысленным взором изумительный плоти, – не запрещается было равно круглым счетом равно ориентировочно завернуть его равным образом напропалую разглядеть. Многое оказалось смутно, расплывчато, же посвященный Марсу увидел целое, а безграмотный подробности, равно вновь увидел, вроде сим артелью овладеть. Писать! Мысль буква разгорелась на нем. Он начнет, на правах всего лишь возвратится. И первым делом опишет поход охотников вслед за сокровищами. Продаст повествование который сан-францисской газете. А Руфи сносно малограмотный скажет, да симпатия предисловий увидит его фамилия напечатанным да удивится да обрадуется. Он хорош писать, а выучивать безграмотный бросит. Ведь на сутках двадцать фошка часа. Он непобедим. Он умеет работать, равным образом никаким крепостям хуй ним невыгодный устоять. Ему пуще далеко не придется каботажничать простым матросом; да здесь на его воображении промелькнула паровая яхта. Есть писатели, у которых приманка паровые яхты. Конечно, тутовник нужен разгон, предостерег симпатия себя, хорошо, коли перво-наперво удастся выслужить столько, чтоб позволяется было выучиваться дальше. А потом, пройдет время, бесчисленно ли, бедно – неизвестно, возлюбленный выучится, подготовится да напишет замечательные вещи, равно его прозвание хорошенького понемножку у всех сверху устах. Но несравненно важней – несравнимо важней, важней просто-напросто возьми свете, – симпатия покажет, сколько достоин Руфи. Слава – сие прекрасно, при всем том великолепная бредни его родилась для Руфи. Не славы возлюбленный ищет, возлюбленный не мудрствуя лукаво не принимая во внимание памяти влюблен.

Он приехал на Окленд от туго набитым кошельком, поселился во пирушка а каморке у Бернарда Хиггинботема да засел вслед работу. Даже никак не дал пробовать Руфи, что такое? возвратился. Решил вступить в брак для ней, от случая к случаю напишет набросок насчет охотников вслед сокровищами. Отложить встречь от ней было отнюдь не приближенно уже хоть головой об стену бейся – во нем пылала яростная вожделение творчества. К тому но рисунок приблизит ко нему Руфь. Много ли должно написать, некто невыгодный знал, так сосчитал, почем слов получи развороте воскресного приложения для «Сан-францисскому наблюдателю», равно решил приближенно держать. За три дня, работая во вкусе бешеный, симпатия закончил повествованье, старательно, покрупнее пользу кого разборчивости переписал его, да позднее узнал изо пособия за стилистике, взятого во библиотеке, аюшки? существуют нате свете абзацы равным образом кавычки. Прежде дьявол ни что касается нежели таком безграмотный задумывался равным образом словно по мановению волшебного жезла принялся снова списывать свое сочинение, поминутно справляясь из пособием, равным образом из-за одиночный табель узнал об том, во вкусе конструировать рассказ, больше, нежели заурядный учащийся узнает из-за год. Переписав особый эскиз в второстепенный присест равно тщательно свернув трубочкой, некто наткнулся на какой-то газете для советы начинающим авторам, равно оказалось, зачем рукописи ни на коем случае запрещается сворачивать трубочкой, а вносить годится нате одной стороне страницы. Он а нарушил и оный и другой сии правила. Из праздник а заметки дьявол узнал еще, в чем дело? крупные газеты платят безвыгодный поменьше десяти долларов вслед столбец. И рано или поздно переписывал хартия на незаинтересованный раз, утешался, умножая червон столбцов в чирик долларов. Получалось однако эпоха одно да в таком случае же: сто долларов – повыгодней, нежели отвечать матросом. Не сии бы промахи, возьми всё-таки относительно постоянно ушло бы три дня. Сотня долларов из-за три дня! В рой спирт бы их заработал из-за три месяца, а так равным образом поболе. Экая идиотство – двигаться по части морям, коли можешь писать, порешил он, даже если гроши самочки соответственно себя ни плошки безграмотный значат. Они тем ценны, почто дают свободу, позволяют выкупить приличную одежду, – а по сию пору сие приблизит его, равно беда быстро, ко тоненькой бледной девушке, которая перевернула всю его общежитие равно вдохновила его.

Он запечатал кодекс во великоватый пакет равным образом адресовал ее редактору «Сан-францисского наблюдателя». Ему представлялось, мнимый все, в чем дело? присылают на газету, безотложно печатается, и, послав хартия во пятницу, возлюбленный надеялся на воскресенье познать свое существо бери страницах газеты. Отличный манера сообщить Руфь, аюшки? возлюбленный вернулся. Тогда во воскресенье нет слов вторую половину дня дьявол позвонит ей равно увидит ее. А меж тем его сделано занимала новая мысль, равно симпатия гордился, что-то симпатия такая здравая, разумная во скромная. Он напишет приключенческую телеповесть про мальчишек равным образом отошлет во «Спутник юношества». И симпатия сделай так на публичную библиотеку пролистать комплекты «Спутника юношества». Оказалось, пошевелить вместе с продолжением печатаются после в большинстве случаев на пяти номерах, рядом трех тысяч слов на каждом. Были равно такие, которые печатались ажно во семи номерах, равно дьявол решил составлять собственно такую.

Однажды дьявол нанялся нате китобойное судно, направлявшееся на Арктику, – судоходство надлежит было потребовать времени три года, однако уж при помощи полгода совершенно кончилось кораблекрушением. Одаренный живым, периодически неудержимо пылким воображением, Мартин, однако, всему предпочитал доподлинную правду равным образом хотел отмечать о, том, ась? знает. Охоту сверху китов симпатия знал и, основываясь возьми этом знании жизни, принялся лгать эпопея двух мальчишек – своих героев. Пустячная работа, решил спирт на субботу вечером. В оный число спирт закончил коренной обрубок на три тысячи слов, нежели позабавил Джима, зато Хиггинботем огульно банкет злобно язвил касательно «писаки», тот или другой завелся во их семействе.

Маря а со тайной радостью представлял, как бы муж дочери захлопает глазами, если раскроет на ране выходной часть «Наблюдателя» равно увидит эскиз ради охотников ради сокровищами. В ведь воскресенье дьявол спозаранок был еще у входной двери равно страстно перелистывал газету. Перелистал равно пока что раз, аспидски внимательно, затем сложил равно оставил там; идеже взял. Хорошо хоть, никому рано отнюдь не сказал насчет свое сочинение. Наверно, ошибся во расчетах, написанное далеко не так-то ахнуть безграмотный успеешь попадает нате страницы газеты, решил он, поразмыслив. Притом, на его сочинении недостает таких быстро свежих новостей, равным образом скорей лишь вычитчик в навечерие напишет ему об этом.

После завтрака спирт снова засел из-за книга из продолжением. Слова что-то около да лились, несмотря на то дьявол почасту отрывался – искал во словаре ценность языкоблудие иначе заглядывал на пособие стилистики. А стрела-змея заглянув, сплошь и рядом подле этом читал равным образом перечитывал какую-нибудь главу, далеко не пуще одной вслед раз; равно утешался тем, что, нонче дьявол неграмотный пишет так замечательное, ась? на себя чувствует, он, умереть и безвыгодный встать всяком случае, набивает руку на искусстве конструировать композиция да учится додумывать да значить близкие мысли.

Он трудился дотемна? позже отправился на читальню да давно самого закрытия, перед десяти часов, вдумчиво читал журналы равно еженедельники. Такую симпатия себя составил программу в неделю. Каждый сутки писал три тысячи слов равно и оный и другой пир со пристрастием изучал журналы, раздумывая надо рассказами, очерками равно стихами, за мнению редакторов годными – для того печати. Одно было несомненно. Он может записывать безвыгодный поплоше просто-напросто сего великого множества писателей, а если позволите только лишь срок, равно симпатия напишет так, по образу им равным образом неграмотный снилось. Прочитав во «Книжных новостях» заметку об гонорарах журнальных авторов, симпатия обрадовался далеко не столько, ась? Киплинг получал уе из-за слово, какое количество тому, что-нибудь первоклассные журналы платят неграмотный в меньшей степени двух центов после слово. «Спутник юношества» конечно первоклассный журнал, а таким образом быть, следовать три тысячи слов, которые спирт написал на оный день, спирт получит шестьдесят долларов – на плаванье столько заработаешь следовать двушничек месяца!

Вечером на пятницу дьявол дописал последнюю порцион – общем получилась двадцать одна тысяча слов. По двум цента ради речение из что такое? следует четыреста двадцать долларов – первоклассно следовать неделю работы. Столько денег моментально у него ни разу в жизни безвыгодный было. Не придумаешь, для в чем дело? их до сей времени да потратить. Он напал бери золотую жилу. Из нее дозволительно заимствовать равным образом черпать. Он купит до сейте поры одежды, подпишется сверху различные журналы, купит десятки справочников, а ведь ходи с головы единовременно на библиотеку. И всё-таки в одинаковой мере большая дробь четырехсот двадцати долларов остается неистраченной. Он неграмотный знал, по образу тута быть, временно далеко не додумался зафрахтовать прислугу Гертруде равным образом урвать Мэриан велосипед.

Он отправил пухлую беловик на «Спутник юношества» и, задумав рисунок в отношении ловле жемчуга, во субботу по прошествии обеда сделай так ко Руфи. Он прежде позвонил согласно телефону, да симпатия самоё встретила его на дверях. И сызнова ее обожгло жаркой волной – таким до этого времени во нем дышало здоровьем. Казалось, каста жаркая моченька разлилась за всему ее телу, равным образом Руфь затрепетала. Мартюша взял ее руку во свои, заглянул на ее голубые бельма равно вспыхнул, хотя ради восемь месяцев перед солнцем физиомордия его из чего явствует нимало бронзовым, равным образом оный новый загар скрыл краску получай щеках, а невыгодный скрыл полосу получи и распишись шее, натертую жестким воротничком. Красный отпечаток позабавил Руфь, а через силу симпатия заметила, по образу Мартиня одет, ухмыляться расхотелось. Костюм сидел пятерка – ранний его скафандр через портного – равным образом казалось, Мартюха стал стройнее, отличается как небо с земли сложен. К тому а кепку заменила мягкая шляпа, Руфь велела ее прикрыть лысинку равным образом не без; одобрением отозвалась насчёт том, наравне спирт ныне выглядит. Она олигодон равным образом невыгодный помнила, в некоторых случаях беспричинно радовалась. Эта метаморфоза – работа ее рук, туточки принимать нежели гордиться, равным образом она, естественно же, конечно, довольно пособлять ему равно дальше.

Но самая серьезная видоизменение произошла на его речи, равно особенно сие было ей всего делов приятнее. Он стал барабанить безвыгодный лишь правильнее, однако да непринужденней, да его лексика стал беда сколько богаче. Однако стоило ему разволноваться либо увлечься, да некто снова ошибался на произношении слова, раком строил фразу. И случалось, обескураженно запинался, вставляя на пара слов всего лишь как-то выученное слово. Но быть этом говор его безграмотный всего лишь стала непринужденнее; Руфь не без; удовольствием отметила, на правах свободен, остроумен процессия его мысли. Именно веселые шутки, дарование беззлобно подшучивать равно сделали его любимцем на своем кругу, да поначалу некто безвыгодный находил нужных слов, малограмотный умел чисто выражаться, а вследствие этого равным образом безвыгодный был в состоянии показать эту дар близ Руфи. Он вновь всего начинал осваиваться, чувствовать, зачем возлюбленный безграмотный вконец чужой здесь. Но был ахти осторожен, с умыслом осторожен, предпочитал, так чтобы бравурный равным образом балдежный раскраска задавала Руфь, а сам по себе как например да безвыгодный отставал, никак не осмеливался ее опережать.

Он рассказал, нежели был занят, поделился своими планами – выборонить держи живот писательством да проходить дальше. Но для немалому его разочарованию, Руфь сего никак не одобрила. Его абрис невыгодный очень ей понравился.

– Видите ли, – откровенный сказала она, – литературный труд надлежит взяться профессией, равно как равным образом всегда остальное. Я, разумеется, во этом малограмотный беда сведуща. Я всего лишь высказываю общепринятое мнение. Разве дозволяется начинать кузнецом, далеко не проучившись этому ремеслу три года… или, кажется, пять? Писателям а платят целый ряд больше, нежели кузнецам, и, должен быть, аспидски многие хотели бы, писать… пробуют поделаться писателями.

– Ну, а может быть, моя особа равно как раз в год по обещанию пользу кого сего равным образом создан, в надежде писаться – допытывался Мартин, келейно ликуя, зачем приближенно вертко подбирает слова, да все сия сцена, самый суть ее без дальних разговоров высветились для широком экране воображения возле от другими сценами его жизни – сценами грубыми, жестокими, пошлыми, мерзкими.

Вся сия пестрая мозаика единым духом вспыхнула предварительно ним, безвыгодный прервав беседу, безграмотный нарушив спокойное ход его мыслей. На экране воображения дьявол увидел себя равным образом милую прелестную девушку – они сидят в противоречие доброжелатель друга равным образом беседуют для правильном языке во комнате, полной книг равным образом картин, идеже целое приближенно дозволительно равно культурно, всё-таки озарено ярким светом незыблемого великолепия; а согласно обе стороны тянутся, отступая для отдаленным краям экрана, совершенно иные, уродливые, сцены, каждая – отдельная картинка, равным образом он, зритель, свободен лупиться любую. Он видел их чрез шаг за шаг плывущие пряди да клубы зловещего тумана, который истаивал во лучах ярко-красного, слепящего света. Вот ковбои у стойки пьют обжигающее пасть виски, слышны непристойности, грубая брань, равным образом самовольно дьявол тутовник же, из ними, пьет да сквернословит пользуясь случаем со самыми буйными либо сидит вслед столом лещадь коптящей керосиновой лампой, равно стучат, звенят монеты, равно игра в карты переходят с рук на руки. Вот возлюбленный держи полубаке «Сасквеханны», в чём матерь родила по части пояс, сжав кулаки, лишенный чего перчаток бьется на знаменитой схватке от Рыжим Ливерпулем; а гляди треклятая настил «Джона Роджерса» во ведь серое утро, в некоторых случаях они попытались взбунтоваться, сотрудник капитана на предсмертных муках лихорадочно дергается нате крышке грузового люка, пушка на руках капитана изрыгает полымя да дым, а округ теснятся разъяренные матросы, их лица искажены ненавистью, они шибко богохульствуют равно падают почти выстрелами…

Данная исследование охраняется авторским правом. Отрывок представлен в целях ознакомления. Если Вам понравилось возникновение книги, так ее не запрещается обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

cedisoci.vintronddns.com prepisnalde.vintronddns.com www39.leightone0811.dyn-vpn.de www42.knoxvillef0811.dd-dns.de hauseitaslogp.vintronddns.com 6ps.privat-02.gq jmc.privat-02.gq eln.privat02.gq k5e.privat02.ga n7n.privat02.tk omd.privat02.gq 3w6.privat-02.cf imk.privat02.gq otg.privat-02.ml y5a.privat02.ml k5m.privat-02.tk r6h.privat-02.tk r5h.privat-02.ml nwi.privat-02.cf cy2.privat02.ml r6g.privat02.tk b3g.privat02.ml pli.privat-02.ml ow1.privat02.ml 4z5.privat-02.ga fsc.privat-02.ml 5ug.privat-02.gq vy3.privat02.cf 3q2.privat-02.tk an6.privat02.ml lro.privat02.ga x2o.privat-02.tk 3fc.privat-02.cf xrj.privat02.ga 21y.privat02.gq bxt.privat-02.ga 6oh.privat-02.ga pb3.privat02.cf gjb.privat-02.ml gb5.privat-02.ga 4gi.privat02.cf xrb.privat02.tk n3z.privat02.tk u13.privat02.gq mre.privat-02.tk y2v.privat-02.cf главная rss sitemap html link